— Да нет. Вполне нормальная женщина, даже еще не совсем старая. Ты к ней сходи, она по-любому дома.

— Сейчас, сейчас, — раздалось приветливое обещание в ответ на мой звонок, — я открою, подождите.

На пороге возникла женщина лет шестидесяти пяти в переднике и яркой косынке. Она, слегка улыбаясь, посмотрела на меня, а потом сообщила, что Викуся еще не проснулась. Очевидно, приняла меня за подружку своей внучки.

— Можно с вами поговорить? — спросила я.

Бабулька суетливо развернулась и побежала на кухню, предварительно пригласив проходить в комнату. Мне пришлось выждать примерно минут двадцать, пока она наконец не вернулась, торжественно неся перед собой блюдо с пирожками как вознаграждение за мое ожидание.

— Вот, все пережарила, — сообщила баба Маша с довольным видом. — Викуся проснется, покушает. Да и вы тоже уж не обидьте.

Я готова была расцеловать бабульку. Со своей суматошной работой я уже забыла, что такое нормальное питание, а уж тем более каковы на вкус домашние пирожки. Сама-то я не слишком знатная кулинарка, особенно в плане выпечки, достаточно вспомнить злополучный торт «Старый замок», который так и пришлось выкинуть.

Поглощая с аппетитом необыкновенно вкусный очередной пирожок, я представилась и рассказала, зачем пришла. Бабулька выслушала меня очень внимательно, нахмурившись от сосредоточенности, а затем начала рассказывать. В тот вечер, когда произошли известные мне события, она как раз сидела на лавочке, ожидая свою ветреную семнадцатилетнюю внучку, ушедшую на день рождения к подружке.

— Я где-то полдесятого вышла, — говорила, вспоминая подробности, баба Маша. — Как раз по телевизору фильм кончился, «Полеты во сне и наяву» называется. К тому времени я уж беспокоиться начала — нет внучки и нет, а ведь говорила, что вернется не поздно. Родители-то в командировке в Заполярье, вот я за ней и слежу в их отсутствие. Ну вот, значит, вышла я на улицу, погуляла немного, потом на лавочку села и жду. Слышу, вроде как вдоль подъездов машина едет. Ну, я приподнялась посмотреть, а она неподалеку от дома остановилась. Не наша машина, импортная, из новых, сразу видно, что дорогая.

Далее баба Маша поведала мне о том, как она осторожно подобралась к машине и наблюдала за ней из-за кустов, думая, что какой-то приятель привез ее Викусю и специально остановился подальше от родного подъезда, чтобы не встретиться с бабушкой. Однако из машины вышел какой-то незнакомый мужчина с букетом роз и направился к соседнему подъезду. Выходило, что это случилось в десять вечера, а может быть, даже чуть позже.

Алексей Соленик — а по описаниям бабы Маши и Костика это был именно он — никак не мог совершить убийство. По времени не сходилось. Таким образом, его алиби было доказано.

Пока суд да дело, мне не мешало бы вспомнить о том, кто и какое место сейчас занимает в рейтинге подозреваемых. Так вот — высоко взлетевший Александр Иванцев, имя которого всплыло в связи с убийством композитора, настойчиво требовал проверки своей личности. Вернее, конечно, не он требовал, он бы наверняка отказался от нее. Однако разум и логика, которых я всегда слушаюсь, советовали мне, не мудрствуя лукаво и не откладывая дела в дальний ящик, осуществить следующий этап расследования. Разумеется, я не смела ослушаться.

Александр Иванцев обитал в ужасно старом, даже древнем, доме, относительно которого можно было лишь удивляться, как он вообще еще держится на этой грешной земле. Двухэтажное строение явно было памятником старины, и я подумала, что, может быть, еще предки Александра обитали здесь в прошлые времена и что его собственная тяга к дому как раз этим и объясняется. А еще говорят, что в наше время молодые совсем не испытывают уважения к старшему поколению…

Внутри оказалось еще хуже, чем снаружи. Предательские свидетельства старины, причем далеко не той, которая считается ценной, ничем нельзя было скрыть. Да и бесполезно было пытаться делать это: наверняка каждый день в доме отваливался очередной кусок штукатурки, и стены давали новую трещину. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала себя настоящей героиней, которая смело преодолевает трудности, не боясь последствий. А ну как свалюсь сейчас с этой обветшалой конструкции?

К счастью, я благополучно добралась до второго этажа. Очень высокая дверь с номером три открылась, едва я приблизилась к ней, и на пороге возник заспанный молодой человек в помятом тренировочном костюме и с ведром в руках. Он хмуро оглядел меня, потом бросил мимолетный взгляд на ведро и неуверенно спрятал его за дверь, после чего вновь воззрился на меня.

— Кого-то ищете, девушка?

Лицо парня было чрезвычайно знакомым, но я отказывалась поверить в то, что передо мной тот самый красавец Иванцев. Слишком разительно было отличие между образом, который я привыкла видеть на экране телевизора, и обликом парня, который старательно прятал сейчас дырку на коленке штанов.

— Да, — откликнулась я. — Вы не скажете, где я могу найти Александра Иванцева? Мне сказали, он здесь живет…

В последней моей фразе явно прозвучали растерянность и неверие, что было замечено и правильно истолковано парнем. Очевидно, в тот момент он захотел поддержать свой престиж, сказав, что Иванцев здесь уже не живет или что его просто нет в настоящий момент. Но любопытство относительно того, кто я и зачем пришла, взяло верх, в результате чего парень обреченно выдал:

— Правильно сказали… Я и есть Александр Иванцев.