— Мне бабушка все давно объяснила. И я ей верю как самой себе!

— Она не врала, просто кое-что решила не договаривать. Я... на самом деле много раз хотела увидеть тебя, но моя мама всегда была против, — взяв меня за руку, сжимает. — Давай сядем. Я все по порядку начну. Обещаю, без лжи. Как есть. Но я тебя умоляю, дослушай до конца. Иначе я просто умру от угрызений совести. Не могу я так больше...

Я очень хочу ее выслушать, но в то же время я обижена настолько, что просто желаю до нее донести одно: ее объяснения никак не повлияют на мое отношение к ней.

А если все-таки повлияют?..

— Я была молодой, — начинает она, садится на диван, а меня тянет за собой, не отпускает мою руку. — Совсем молодой. Даже младше тебя. Рано замуж вышла, несмотря на мамины слова. Она не хотела, а я упорно настаивала на своем и тайно... Короче говоря, думала, без него жить не смогу. Без твоего отца. Но... Нет, это не так. В любом случае живем, но с огромной раной в сердце.

Ее губы начинают подрагивать. Я не знаю, как отреагировать. Ведь все могут ошибаться, ведь так? Каждый человек имеет право на второй шанс. Но... Тут совсем другая ситуация. Я не могу понять, почему она меня бросила. Если не хотела воспитывать, просто оставила бы бабушке и ушла. Но она предпочла иной путь.

— Когда я узнала о своей беременности, Алена, я сразу же рассказала об этом твоему отцу. Думала, он обрадуется, поскольку он очень любил детей. Я видела блеск в его глазах, когда он смотрел на малышей в парке, гуляющих со своими родителями. Но все оказалось совсем по-другому, Ален.

Не сдержавшись, «мама» всхлипывает. Слезы текут из ее глаз, а она не спешит их вытирать.

— Он сказал, что не готов стать отцом. Девять месяцев я носила тебя под сердцем, и за эти девять месяцев мы всего несколько дней провели спокойно. Постоянно ссорились, обижались друг на друга. Он отправил меня на аборт, но я отказалась идти. Я... просто не смогла бы...

— А выкинуть на улицу смогли, — слетает с губ.

Я стараюсь не показывать свою боль, держу лицо каменным, заглядываю женщине прямо в глаза. А внутри творится черт-те что.

— Да, я... Двадцатилетняя глупая девочка. Твой отец ушел от меня, сказав, что жить со мной не будет, пока я от тебя не избавлюсь. Сначала я думала, он просто зол, вернется через некоторое время, а когда на два месяца я осталась без него, поняла, что другого выхода у меня нет. Да, я тебя... — она не договаривает. Опускает взгляд, но при этом мою руку сжимает еще сильнее. — Позвонила ему и сказала, что тебя больше нет. Попросила его вернуться. А потом побежала домой и маме призналась, где тебя оставила. Знала ведь, она сразу же отправится за тобой. Куда угодно. Так и случилось.

Она по-прежнему смотрит не на меня, а куда-то в одну точку на полу.

— Какая глупость... Зачем мне нужен был муж, который от своего же ребенка избавиться приказывает? Нужно было изначально послать его, — подытоживает она, поджимая губы в тонкую полоску. — Нужно было послать его и воспитать свою дочь. Но я такой дурой была, Алена. Я очень жалею, родная. Очень.

— Это ничего не изменит, — говорю совсем тихо, выдергивая руку. — Абсолютно ничего. Вы для меня чужой человек. Бессердечный, бесчувственный человек, который родную дочь посчитал лишней и ненужной. Вы стали счастливы, после того как от меня избавились? — смотрю в упор на свою «маму».

— Нет, — отвечает, слегка качнув головой. — Не стала. Твой отец не вернулся, а я через некоторое время узнала, что у него, оказывается, была женщина в другом городе. И дети. Развелся со мной и вернулся к своей бывшей жене. К своей семье.

— У меня родители такие... — невесело усмехаюсь, потирая лицо свободной рукой. — Классные такие. Господи...

Из горла вырывается истеричный смех, который превращается в хохот. Да, я смеюсь, но в то же время из глаз текут слезы. Не могу взять себя в руки и успокоиться.

— Я не заслуживаю прощения, признаю, — заправляет прядь моих волос за ухо и гладит лицо подушечками пальцев, не отрывая от меня своих зеленых глаза. У нас они очень похожие. — Но хотя бы позволь мне быть рядом. Позволь помочь, поддержать. Я безумно хочу вернуть тебя, Алена. Пожалуйста...

Я молча встаю с места, потому что видеть ее, плачущую, не хочу. Мне самой сейчас реветь хочется от бессилия. Мечтаю, чтобы бабуля скорее выздоровела и мы вернулись к прежней жизни. Но, видимо, теперь это у нас не получится. Моя «мама» настроена не на шутку.

Усмехаюсь своим мыслям, кусаю ногти. Голова идет кругом.

— Ничего не скажешь, Алена?

— Что вы хотите от меня услышать? — повышаю голос. Глубоко выдохнув сажусь напротив. — Если бы вы хотели меня вернуть, вы бы это давно сделали, а не через двадцать один год.

— Я хотела! Но ты знаешь свою бабушку, Алена! Первые несколько лет она вообще не давала ни единого шанса тебя увидеть. Нет, я ее, честно говоря, понимаю. Она не хотела, чтобы ты привыкла ко мне. Потому что... боялась. Мама боялась, что я тебя опять брошу. Боялась сделать тебе больно, ведь ты привыкла бы ко мне. Да, мама видела мою решительность, но все равно не позволила. Я... нашла себе работу. Даже две работы. Пахала днем и ночью, лишь бы отвлечься, забыть обо всем. И у меня это почти получилось... Потом появился Артур...