— Да. Только что-то мне подсказывает, что сейчас вы перейдете к дерьмовой части, которая всегда начинается со слов «но». — Я туго забинтовала руку по плечо и стала фиксировать ее другим бинтом к грудной клетке, от неловких движений Валерий поморщился и продолжил.

— Вы правы. V-тела лишают кровь способности к транспортировке кислорода. С одной стороны, это хорошо: вампиру не нужно дышать, клетки не окисляются, а значит и не стареют. Но как оказалось мозг все-таки нуждается в небольших дозах кислорода. Их вампир получается из крови своей жертвы. И если долго не будет питаться, возможны психические расстройства: неконтролируемая агрессия, каннибализм и даже аутофагия.

— Вампир может съесть сам себя? — От этого меня аж перекорежило в лице.

— Съесть вряд ли. Процесс очень долгий, ведь V-тела беспрестанно восстанавливают съеденную часть. Но рассудок помутится безвозвратно. Пожалуйста, не смотрите на меня так. Я ученый, а не маньяк или забойщик на скотобойне. Я искал лекарство от вампиризма, а открытия требуют жертв. Вы хоть представляете, сколько людей погибло в море перед тем, как была открыта Америка? Я всего лишь один из тех, чье имя будет стоять в длинном списке тех, кто совершил этот прорыв.

— Забавно. Ведь открытие Америки совершили десятки людей, а землю назвали даже не в честь капитана Колумба, а в честь писаки Америго Веспуччи, который сделал заметку об этом открытии. Поймите, мы живем в медийном мире. И силой прессы вы очень быстро превратитесь из ученого в заключенного. Но можете стать спасителем всего населения планеты. Что делает ваш препарат, как это исправить?

— Образец И-1 заставлял V-тела атаковать друг друга. Наиболее мощные и отъевшиеся клетки становились вампирофагами и быстро отчищали кровь и органы от зараженных вирусом тканей. — Я сполоснула стакан из-под каких-то шпателей и, налив в него водопроводной воды, протянула Валерию. Пил он жадно и дважды попросил еще перед тем, как продолжить.

— Поначалу мы радовались: раковая опухоль убивает раковую опухоль. Испытания прошли успешно, и безвредным для людей аэрозолем были обработаны все места предполагаемого питания вампиров. Но на вторые сутки после испытания в Сабетте произошла мутация. Мы не предусмотрели ее, потому что испытания поводили на молодых вампирах, обращенных менее месяца или пары недель. На более старых вампирах препарат повел себя по-другому. Их мозг за столько лет выработал привыкание к V-телам. Очищенная кровь насыщалась кислородом, но без подпитки V-частицами — вампиры начали сходить с ума, демонстрируя все признаки недостатка питания.

— Вы заразили этим людей?

— Для человека это не опасно, иммунитет убивает образец И-1 за десять дней. Мы лишь хотели увеличить скорость распространения лекарства и сделать его обязательным для тех, кто, вопреки заверениям, не перешел на животную кровь. Как видите, они нам лгали обо всех этих свинофермах и резервациях. Мы лишь защищались.

— Пожалуйста, не оправдывайте создание этой болезни. Лучше скажите, есть ли антидот?

— Правильнее будет сказать ингибитор. Уничтожить клетки-пожиратели полностью нельзя. Но их можно ослабить. Игорь Харель успел создать такой образец на основе своей крови. Человеком, к сожалению, это не делает. Но если начать вводить больному дозы V-тел от здорового вампира, то они вновь населяют организм носителя, постепенно вытесняя клетки- вампирофаги, в теории.

— Это как раз то, что нам нужно. Где этот образец?

— У меня его нет. — Валерий грустно улыбнулся, видя мое посеревшее в миг лицо.

— Но вы сказали…

— После того как нам сообщили о прибытии борта африканского тимарха в аэропорт, Харель забрал образец с собой и уехал. Куда, неизвестно. Нам было приказано собрать все разработки, уничтожить и законсервировать лабораторию.

— Но препарат был создан здесь, разве его нельзя повторить?

— Теоретически можно, используя кровь другого человека, но понадобятся тысячи испытаний, не говоря уже о том, что его не на ком испытывать.

— Сделайте его из моей крови.

— Вы не понимаете, это же не конструктор Лего… — Он посмотрел на меня обессиленно. Укол обезболивающего начинал клонить в сон.

— Возьмите мою кровь. И сделайте, что нужно. Иначе мы в тупике. Это единственный выход!

— Вы думаете я впустил вас, чтобы помочь? Я просто тянул время. Через час-полтора здесь будет бригада быстрого реагирования, ведь лаборатория так и не была опечатана в срок.

Скрежет моих зубов грозил оставить меня без передних резцов, и я затравленно озиралась по сторонам в поисках хоть каких-то подсказок. Он не хотел помогать. Он просто отнял мое время! Время Жана.

— Будьте вы прокляты. Вы убиваете их! А среди них есть достойные представители. Неужели их жизнь стоит меньше, чем любого урода, который насиловал и убивал детей? Но вы не даете им шанс!

— Я не смог бы вам помочь, даже если бы захотел. В лаборатории остался только один образец зараженной крови. Он в синей робе, где-то возле выхода, полагаю, что мертв.

— Мы можем взять кровь у трупа? Сколько вам нужно? Литр-два? Что вам нужно для работы?

Он смотрел в мои мокрые глаза, и я понимала, что решимость тает под напором чувства вины. Быть может, не одурманенный обезболивающей ампулой, он сопротивлялся бы дольше, но всего через минуту я услышала, наконец, выдох капитуляции.