Весом каменной глыбы меня придавило к железной дуге у основания койки, и чтобы не влететь в нее лицом, я выставила вперед руки. Моя голова как будто специально была в самом центре угла обзора камеры. Опустив взгляд на свои пальцы, судорожно сжимающие крашенную железяку, я тряхнула головой, чтобы волосы упали на лицо, скрыв рот, и прошептала:

— Просто сделай, что им надо, и уходи.

Собрав мои волосы в кулак на затылке, оставив лицо беззащитно открытым, он с силой дернул мою голову на себя и оскалив рот прошипел прямо в ухо, почти не двигая губами:

— Не могу. Сделаю и больше не нужен. Меня убьют.

Силой он прогнул меня в спине, толкнул вперед, и я ощутила холодок под задранной юбкой. Позабыв о наблюдении, я уже собиралась повернуться и потребовать пояснений, но бесцеремонная рука, сжимавшая клок волос на затылке словно непослушную куклу вернула меня на прежнее место.

От темпа развития событий мои глаза округлились, движения стали неуверенными, а Олав наоборот усилил натиск. Крепко ухватив рукой за зад, он проник большим пальцем в складку, прикрывающую влагалище, и полностью погрузился в тугое лоно. От мысли, что я сейчас стою перед ним в таком уязвимом ракурсе с задранной выше головы задницей, меня потянуло закрыться руками, но тело мне не подчинялось. Колени подкосились, и я почти осела на пол, когда одним рывком за волосы он вновь поставил меня на ноги, и от боли, я схватилась за голову, повиснув на его руке.

Он смачно плюнул себе на руку и растер слюну меж моих ног, обводя задний проход пальцем.

— Будет немного больно, не зажимайся — проговорил он мне на ухо, путаясь пальцами в скомканных волосах.

— Нет! Пожалуйста, что угодно, другое, — взмолилась я, от подступающего ужаса ситуации. — Все, что скажешь. Другое!! Я все сделаю, прошу, не надо!

— Да. Умничка. — Похвалил он, окунув фалангу большого пальца в отверстие заднего прохода, растягивая его вторым пальцем. Макнув указательный и средний пальцы в уже мокрое влагалище, он растер мою собственную влагу о черный вход и погрузил в него оба пальца, раздвигая их как ножницы.

Тело извивалось как уж на сковородке, но лишь крутилось вокруг головы, зажатой властной рукой Олава.

— Пожалуйста, Олав. Не так! Не так! — конечности стали вялыми, когда давление на пятой точке усилилось. Ощущения стыда, негодования и вместе с тем возбуждения накатывали волной друг на друга. Кишки превратились в антенну, передавая по всему телу импульсы своих нервных клеток. Мне одновременно хотелось в туалет и не хотелось.

Когда я ощутила сильное распирающее чувство на грани боли и поняла, что он пытается впихнуть в меня уже три пальца, тело инстинктивно дернулось, и я машинально схватилась за его кулак, на моем затылке.

Сделав пару неуверенных шагов на дрожащих ногах в сторону, я сильно ударилась коленом об изголовье кровати и отшатнулась, пинаясь, хватаясь за воздух. Он неожиданно отпустил меня и я, потеряв равновесие, повалилась на пол, но тут же вскочив попыталась отползти в спасительный угол.

Казалось, что он этого и ждал, как хищный зверь играя с добычей, то отпуская, то настигая. Не дав мне подняться, накрыл собой, одним движением стаскивая до бедер свои брюки. Распластавшись посреди комнаты, мы несколько бесконечных секунд боролись, но он уверенно заломил мне обе руки к пояснице, и в конце концов я оказалась прижата к полу спиной к нему.

В копчик уперся каменный стояк, а следом он крепко зажал мне рот рукой. Воткнувшись головкой на входе он толкнулся пару раз, с размаху промахнувшись, и от боли я взревела как раненный медведь, слюнявя его ладонь. Чертыхнувшись, он выпустил мои руки и схватился за член, направляя его в анус, другой рукой за лицо подталкивая меня на себя.

Распирающее чувство с давлением превратилось в резкую боль и мой рев перешел в визг. Его член входил и выходил, с каждым разом отвоевывая все большую глубину. Помогая себе руками насаживаться, он вцепился одной за мою грудь, а другой за нижнюю часть лица, и тянул на себя, игнорируя мои вопли.

— Сейчас… — прохрипел он мне в затылок, ускоряя темп, — уже почти.

По вибрирующим от наполненности внутренностям разлилось тепло, и в этот момент дверь в комнату распахнулась. Олав неспеша прикрыл мои ягодицы юбкой и вышел из тела, покрывая мою кожу, одежду и пол крупными каплями семени. Ощутив свободу, я отползла, поджав ноги, по внутренней стороне бедра текла густая белая сперма, а посреди комнаты стоял Энгус.

— Хорошо. Можешь идти на ужин, — не глядя бросил он Олаву. И тот поднялся и, бросив у порога мимолетный обеспокоенный взгляд на меня, скрылся.

Я попятилась в угол, поправляясь и прижимая к ногам прилипающую юбку.

— Тебе не нравится Олав? Можешь выбрать другого. Хочешь высокого блондина с зелеными глазами?

— Я хочу… домой. — Прошелестела я потрескавшимися от крика губами, дрожащими от подступающих слез.

— Домой? — Энгус улыбнулся. — Хочешь знать почему ты здесь?

— Потому что тебе нужна была моя кровь и донорская матка для опытов.

— Кровь у меня есть. И ты, конечно, единственный носитель матки в мире. Как же мне повезло нереально. Глупенькая. Тебя выбрал Олав. Я ведь мог взять кого угодно. Он был мне должен и сам вызвался, и он хотел тебя. Надо быть идиотом, чтобы это не видеть.