— Зачем ты это говоришь? — сквозь подступающие слезы прошептала я.

— Не хочу, чтобы ты потом наделала глупостей. Я знаю, что он попытается тебя спасти. А на всех моих объектах при не санкционированном мной выходе стоит электрическая блокировка дверей и подачи воздуха. Вампирам и инфирматам она не навредит, хотя и уйти не даст, но ты весьма эффектно умрешь у него на руках минуты за три, четыре, не больше пяти, если хорошо плаваешь. Потом ему приведут другую. А твой труп сожгут. Вместо этого я предлагаю тебе провести полгода здесь в качестве гостьи, а не пленницы. В более комфортных условиях. Считай это повышением на работе. А через полгода вернешься в руководство своим отделом, в свою прежнюю жизнь: живой, богатой, сохранившей карьеру, влиятельной леди.

Он замолчал, глядя на мокрое липкое пятно на моем бедре, и как будто понял то, как мне сейчас не актуален этот разговор.

— Завтра я пришлю к тебе Марка. — Энгус развернулся и вышел, напоследок подарив решетке вентиляции короткий взгляд из-под бровей. А я бросилась к раковине.

Меня била крупная дрожь. Выгнав из кишок все последствия сегодняшнего «свидания», я тщательно ощупала себя на предмет травм. Мышца сфинктера сокращалась медленнно, но сокращалась. Сидеть было больно, и все-таки терпимо. С Олавом у меня будет серьезный разговор о том, как меня можно, а как нельзя принуждать. Но большего всего меня интересовали секреты Олава Хелльстена. Я встала посреди комнаты и закричала, что было сил:

— Я хочу в душ! Немедленно!! — Если я верно оценила свое изменившееся положение, то уже через минуту эта дверь будет открыта.

Это произошло даже раньше, чем я предполагала. Через пару секунд в дверном проеме возникло запыхавшееся пережаренное лицо Сабины.

— Чего орешь? Пошли.

Коридор сорок девятого этажа был пуст. Дойдя до ванны, она вошла со мной, окинула ванну придирчивым взглядом и, решив, что мне тут ничего не угрожает, и вряд ли я захочу удушиться дождевиком, направилась к выходу.

— Можно надеть халат? — на скамеечке был аккуратно сложен пушистый отельный халат, на который я показала.

— Для тебя, наверное, лежит. Здесь у каждого свой. — Пожав плечами, сказала она, закрывая дверь.

Включив воду, я вошла под жаркий тропический ливень, закрыв глаза. Мне хотелось съежиться на полу и обхватить себя руками. Жалеть себя и капризничать. Но опустившись я поняла, что эта поза причиняет мне теперь вполне ощутимую боль. Вновь проведя пальцами по опухшему раздувшемуся отверстию ануса, я выдавила каплю геля для душа на палец и обвела им все еще налитое горячей кровью кольцо. Немного осмелев, я протолкнула палец внутрь на пару миллиметров, и меня накрыло уже знакомой приливной волной возбуждения и стыда.

Уперевшись лбом в кафельную плитку, я принялась сначала старательно намывать внутри, а затем и повторять пальцем движения Олава, возбуждаясь все сильнее. Легкая болезненность отзывалась слабостью в ногах. Тело, отвечая на ласки, стянуло соски в тугие горошинки и намочило вагину. Внутри нее пустота остро требовала заполнения, и я потянулась к ней второй рукой, когда в дверь постучали.

— Олав? — я застыла в нерешительности.

Дверь отворилась, и в нее прошмыгнул ссутулившийся с виноватым видом и свежей разбитой губой Олав.

— Знал, что ты будешь здесь. Сабина дала нам полчаса. Не выключай воду. Она думает, что у нас тут будет продолжение и пошла прогуляться. Можем поговорить. Ты ведь этого хочешь?

— Иди сюда. — Пару минут назад действительно хотела поговорить, а потом моя кровь прилила от головы к ногам, и теперь я могла думать только об одном.

Он неуверенно приблизился, и первые мелкие капли намочили его черную рубашку. Глазами я прорисовала каждую пуговицу до той, что терялась в поясе строгих брюк, и он сглотнув принялся торопливо расстегивать их, без слов проследив мои мысли.

Одежда полетела на пол, и обхватив за шею, я увлекла его под тропический душ. Наши губы встретились в долгожданном поцелуе, и я ощутила на кончике языка вкус крови, хотя губа его уже почти затянулась.

Настойчиво проникнув в мой рот, он жадно впитал в себя влагу, завладел моим языком в безумном танце. Острые клыки царапали нижнюю губу, и руки Олава зарылись под мои влажные волосы, поднявшись по шее от ключицы к основанию черепа. Путаясь в длинных струящихся под падающей водой прядях, он проложил губами дорожку от мочки уха к плечу, следуя за ручейками.

Мы целовались впервые так страстно и голодно, будто весь остальной мир не существовал, а лишь наша встреча сейчас и томительное ожидание со времен резервации в Красной горе. Перед моим мысленным взором промелькнули наши первые дни, полные несмелых взглядов, уже тогда таивших в себе эту бездну запретной страсти.

Но тогда между нами незримо стояла стена высотой с четырехэтажный дом, и мы боялись и предположить, что оба испытывали желание, способное обрушить е"e.

Распаленный объятьями и неистовыми поцелуями, во время которых я животом терлась об его эрегированный член, Олав взял меня за руку и положил ее на основание своего восставшего органа. Сделав несколько оглаживающих движений моей кистью, крепко обхватив толстую головку члена, толкнулся ей в мою ладонь, закатил глаза и выстонал: