– Они пришли со мной, чтобы спасти вас, – заявила, всматриваясь в его глаза.

Оберон задумчиво наблюдал, а потом произнес:

– Если хочешь, можно прогуляться с ними, но… только с поводками.

Улыбнулась, не скрывая своего восторга, и довольно заявила:

– Без проблем. Как раз поработаем над командами…

– Они послушаются?

– Немецкие овчарки с рождения направлены на контакт с человеком, послушание, охранную и защитную службу. Они быстро признают в хозяине лидера, привязываются к нему, стремятся выполнять все его приказы. Чтобы заложенные природой рабочие качества проявились в полной мере, нужно заниматься дрессировкой псов систематично и серьезно. В противном случае они будут неуправляемыми, способными доставить окружающим массу неприятностей.

– Думаю, в противном случае уже случилось…

– Все будет замечательно, – заверила и подмигнула псам, – только нужно в кухню забежать. Вкусопоощрение – отличный метод дрессуры, подкрепление лакомствами позитивных результатов.

– Тогда… вперед, – заинтересованно произнес Оберон, прожигая меня изучающим взглядом.

Вбивала гвоздь в стену, желая повесить отвалившуюся гардину. Высота приличная, а всех мужчин занял Оберон. Не желая ждать, вызвалась помочь. Нужно отметить, что за эти несколько дней я подружилась с девушками, экономкой и особенно с кухаркой. Ей все непременно хотелось меня накормить, отчего невольно улыбалась, вспоминая свою бабушку.

В общем, приготовление к праздничной ночи снежных даров богини мы готовились основательно. Только я не намывала, но то, что нужно подвинуть, прибить и даже протереть, усердно выполняла. А еще я предлагала идеи, как украсить замок к празднику, а мои помощники воплощали их в жизнь. Поэтому на каминах у нас были разные красивые новогодние украшения, а в коробках уже лежали игрушки для елки, которые мастерили из разных материалов.

Внес свою лепту и Оберон, предложив инетерсный вариант, деревянные домики, и на следующий день уже принес готовые. Король занимался делами в библиотеке, куда определил и меня с помощницами. Вроде как мы ему не мешали, но иногда я замечала его взгляды, особенно когда просила рассказать что-нибудь об их мире или традициях. Вечера у нас были веселыми и познавательными.

С Обероном мы встречались за завтраком, обедом и ужином, которые я ни за что не пропускала. Как впрочем, и король. Иногда вместе выгуливали немцев. Проходила она весело и громко.

Еще интересного в замке: я стала предлагать идеи по приготовлению блюд из нашего мира. Сама не занималась, хватало подать идею. Все мои новые друзья, каковыми я их считала, усердно экспериментировали, восхищаясь идеям принцессы. А еще, хоть и боялись, но через меня передавали немцам сладкие гостинцы, восхищаясь их успехами.

С каждым днем жизнь в замке нравилась мне больше и больше. Меня все устраивало, и я старалась быть полезной и нужной. Жители становились роднее, лютая природа приемлемой и мой мужчина любимее.

Да, убегать от себя я никогда не умела. Как чувствовала, так и понимала. А когда твое сердце бьется в три раза чаще при появлении мужчины, которым восхищалась, что это… как ни любовь?

Она родимая.

Все нравилось, кроме одного: подходить к зеркалу. С каждым днем я все больше уходила от внешности той принцессы, которую видели и знали первоначально.

Что удивляло, жители и сам король ничего не говорили по этому поводу. Абсолютно.

Неужели они не замечали?

Не верила, ведь не считала их глупыми. Не хотели замечать, так точнее.

– Сейчас прибью, и можно будет цеплять, – довольно закричала, улыбаясь при этом.

Внезапно из коридора раздался дикий вопль, заставивший меня вздрогнуть. Гвоздь пошел в сторону, следом молоток, а за ним и я.

Летела с таким криком, что мифические сирены бы позавидовали.

Думала все, косточки мои будут собирать дружно всем замком. Но нет. Рухнула я в сильные руки Оберона.

Неожиданно и приятно.

Видела в глазах мужчины облегчение, сменившееся на усиливающуюся ярость. Он сжал мою талию и глянул исподлобья на всех, задавая вопрос, переходящий в рык:

– Что здесь происходит? Кто позволил?

– Я могу объяснить, – поспешно начала, тут же выкручиваясь, чтобы спрыгнуть, но мужчина не позволил, крепко сжимая в объятьях. Пришлось оставить свои порывы. – Мы готовимся к празднику. Вот постирали портьеры, осталось только прикрепить гардину...

– Почему этим занимаешься ты, а не прислуга?

Отмечая, как все со страхом в глазах забегали, не зная в какие щели прятаться, с возмущением рявкнула в тон:

– Отпустите!

– Не собираюсь!

– Тогда не кричи на них! Я виновата, а не они!

Оберон прищурился, внимательно изучая мое лицо, и резкими шагами направился к выходу, притом вместе со мной. Мне, конечно, было очень комфортно, но отмечая, как его грудь ходит ходуном немного переживала.

Остановился мой мужчина в своем кабинете, когда с грохотом закрыл дверь. Поставил меня на пол, но когда я рванула от него, удержал за плечи: