По щекам Елены текли слёзы, в ужасе она закрыла рот рукой. Она подозревала, что Пётр монстр, но то, что она услышала сейчас, повергло её в шок. Зачем тогда она была ему нужна? Почему не расстался с ней раньше, а держал на коротком поводке? Неужели лишь потому, что она была сообщницей по поиску объектов. Или он намеренно не хотел дать ей возможность построить семью? У неё не укладывалось в голове, то, что она узнала. Одно она понимала: Егерь кардинально отличался от Петра. У них не было секретов, и план Петра оставить её один на один с горем не сработает. Да, он запретил ей обращаться в органы, но ей нужно показать видео Егерю, иначе Апостола уберут до того, как Елена узнает адрес своей дочери.

Егерь хлопнул крышкой ноутбука, после просмотра видео:

– Ты понимаешь, что это может быть просто прикрытием? Он почувствовал, что тучи сгущаются, и решил закрыть тебе рот!
– заведя руки за голову, запрокинулся на спинку стула.

– А если нет, если он говорит правду?
– Елена опустилась на пол, прислонив голову к колену мужчины.
– Помоги мне, пожалуйста, отложите операцию на время!

– Лен, что за истерика, никто не планирует убивать твоего Петра: снимем с должности, потом за яйца подвесим и выясним, где, что, когда?

– То есть, когда ты говорил «надо убрать», ты не имел в виду физическую расправу?
– женщина выдохнула.

– УУУУУУ! Я тебя боюсь! Если бы речь шла об убийстве, зачем мне лишние свидетели?
– Егерь гладил рукой голову Елены.
– Я - охотник, но не киллер, у нас правила игры другие. Нам нужна система, а не трупы. Не верю я в его эту версию. Не вздумай даже делать что-то по его приказу за моей спиной!

– А вы точно узнаете, где моя дочь?
– Елена посмотрела глазами полными слёз.

– Лена, нет никаких доказательств, что он говорит правду!
– Егерь встал, поднял на руки.
– Пойдём, милая, буду тебя отмывать.

Снял с себя футболку, руны таинственно замерцали по телу, Елене казалось, что в них заключена сила молний. Она любила наблюдать, как переливаются по телу знаки, когда Егерь наполняется эмоциями. Вот и сейчас, он улыбался, глядя на неё, но ярость, которую он пытался скрыть, словно накачивала руны электричеством.

– Ну что, маленькая мстительница, хотела изничтожить своего бывшего? Руки к стене, ноги на ширине плеч!
– Егерь включил воду, попробовав рукой температуру воды, обдал тело Елены струей прохладной воды.
– Будем топить страшную ведьму! Так тебя твой Пётр убеждал сдавать ему объекты?

– Нет!

– Ах, ты, не хочешь сдавать своего сообщника, тогда сейчас я вставлю в тебя свой молот ведьм и буду допрашивать!
– мужчина вспенил в руке гель для душа, коснувшись половых губ Елены, начал массировать вагину.
– Он назвал тебя послушной девочкой. Покажешь, как это?

– Нет!
– Елена подалась навстречу руке Егеря.

– Ну, всё, допрыгалась!

Мужчина шагнул в ванну, прижав Лену телом к холодному кафелю. Поцеловал в ухо, в шею, провел языком по позвоночнику, установил душ так, чтобы струи воды обдавали их тела полностью, добавил температуру. Раздвинул её ягодицы руками, приподняв немного таз. Головкой твёрдого члена поводил по упругому входу в анус. Опустился ниже, мягко погрузив ствол целиком в вагину. Елена застонала от удовольствия, раздвинула шире ноги, почувствовав анусом влажные упругие волосы на лобке мужчины, это заводило её. Резкими толчками мужчина наращивал темп, прижимая к себе страстно за талию. Ей нравилось, когда он начинал рычать, прикусывая за плечо или шею. В этом было что-то дикое, необузданное, она могла отпустить себя и не стесняться своих сокровенных желаний рядом с ним.

– Твой молот ведьм огромен и могуч!
– слова вырвались вперемешку со стонами.

Егерь прикрыл рот Елены рукой, она языком провела по его ладони, всасывая палец.

– Хочешь занять свой ротик чем-то существенным?

Она повернулась к нему лицом, целуя грудь, живот, пупок, сползла вниз, встав на колени. Струи воды не позволяли смотреть друг на друга, оставляя лишь наслаждение прикосновений, и мерцающие в потоке воды молнии рун.

Стрелки часов по-разному в этот вечер двигались по циферблату для двоих. Мирон ловил, высчитывал каждую минуту в надежде не опоздать, изредка поглядывая на часы. Торопился, сумбурно смешивались в голове мысли. Стук сердца, словно трепетная птица в клетке, оглушительно отражался эхом в теле. Анна, в предвкушении встречи, продумывала свой образ, перемерила все вещи из шкафа. Интересно, что они будут делать вечером? Если он будет на байке, и они поедут кататься, нужен спортивный стиль, если в ресторан - одежда другая. Без возможности уточнить у Мирона планы, положилась на свою интуицию, приняв окончательное решение, в чём пойдет на набережную. Наблюдала, как медленно тянется время, считая часы до свидания в радостном ожидании возможности побыть с мужчиной наедине. У него хотя бы есть её фотография, а у неё только футболка с его запахом и букет роз с письмом, которое она за день уже несколько раз перечитала, прижимая к груди после прочтения имени автора.

На разных берегах реки в прекрасный вечер солнечного мая, на закате две юные души, под гнётом ожиданья встречи, терзались в мыслях и волнениях. Гранитный мост сведёт в один два пути. Звук размеренных шагов в фойе элитного комплекса ознаменовал появление Мирона. Да, он умилялся сам себе, когда решил, что светлая рубашка и классические брюки будут уместны. Разве не подобный образ Апостола ввёл подчинённого в подозрения, что начальник подсознательно под контролем ведьмы. И теперь, он сам, как студент, проходит мимо сотрудников охраны с глупой улыбкой, но почему на душе так радостно? А вдруг и Пётр Сергеевич видел во снах что-то напоминающее Аню? Выяснять это было бы рискованно. Зашагав по набережной противоположного от Анны берега реки, Мирон представил себе, как он заходит в кабинет начальника, который своей жёлтой лейкой поливает цветок и вдвоём они, по уши в розовой пыли ареола Анечки, размышляют о мечтах и сновидениях. Почему-то факт того, что девушка встречается с Апостолом, не смущал его, с ней он забыл о рамках приличия, мужской солидарности, о том, что вопрос статуса Объекта закрыт лишь из-за симпатии начальника, без проверок и выяснений обстоятельств. То, что Аня - иная, заметно и без следствий, но он не мог променять свою веру в девушку из сна на рабочие полномочия. Чем ближе Мирон подходил к мосту, тем больше проникался ощущениями окружающего мира, это возвращало его в состояние детства.