– А я не могу просто наблюдать, как они сами себя гробят. Кто-то же должен вернуть их обратно в голову.

Возмущение Точилинова объяснялось очень просто: попав в Пестик, где невеликие умения каждого из начинающих земных магов усилились стократно, люди вкусили могущества и, по мере возрастания магической мощи, начали активно и с удовольствием им пользоваться. При этом далеко не все из них занимались полезной или хотя бы благопристойной деятельностью. И ладно бы все ограничивалось шумными пьянками и обширными коллекциями любовниц, как же… Обмен информацией между магами, который, по идее, должен помогать осваивать мир, на самом деле только распалял воображение особо пылких личностей. При этом вольды, у которых возможность похвастаться личными подвигами стояла чуть не на первом месте в реестре жизненных ценностей, всегда были готовы поддержать любого сорвиголову. А уж мага-то…

Последней каплей, переполнившей терпение Точилинова, стал поход Джузеппе Строцци, который, наслушавшись хвастливых рассказов Сая, наплевал на все рекомендации, собрал группу таких же наплевателей из неприкаянных вольдов и отправился в Территории добывать ни много ни мало багирана. Кто же еще может переплюнуть вельяна? Понятно, такой приз, как багиран, стоил совершенно безумных денег, на которые группа балбесов могла прожить ну о-очень долго, ни в чем себе не отказывая. Но вот только обитали багираны слишком глубоко в Территориях, по которым нужно было еще пройти, отбиваясь от различных Тварей, их населяющих, да и противниками они являлись из разряда тех, с которыми лучше вообще никогда не связываться. В итоге вернулась половина, вернулась чудом. Тут да, чудо это сотворил сам Строцци, но… Они не только вернулись, но еще и принесли на плечах волну Тварей, которые очень хотели пообедать толпой любопытных. Отбивались долго и с потерями. Теперь Строцци отсиживался где-то в своей норке, его Команда тихонько разбрелась, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. А рассерженные вольды, к которым на сей раз примкнули и пограничные бароны, чье торговое благосостояние напрямую зависело от успешности таких походов, ходили и обсуждали вопросы типа: «А зачем нам вообще эти маги? Одно беспокойство от них». Территории гудели, как рассерженный улей, Твари стали активнее и злее, походы вольдов, из которых приносилось то, что пользовалось бешеным спросом во всем Пестике – магически концентрированные ингредиенты для изготовления амулетов и магиприпасов, – стали на некоторое время невозможными. Бароны терпели убытки. Вольды выражали возмущение грубым нарушением всех писаных и неписаных правил, припоминая, что это далеко не первый случай… А отдуваться за всех приходилось Точилинову, к которому и шли все возмущенные делегации, хотя де-факто он давным-давно уже не являлся никаким Старшим. Каждый из магов жил своей жизнью.

Очередная такая делегация только что покинула дом. Впрочем, тут больше подходит слово «поместье» – поместье Теренса, где и жил Точилинов всё время, когда Команда не готовилась к выходу в Территории.

Ла Варил, мелкий баронишко, живущий только за счет вольдов, останавливающихся в его тавернах перед выходом в Территории, явился высказывать свои претензии. В обычной-то жизни Семен бы его прихлопнул и не заметил: авторитет Точилинова среди вольдов рос неуклонно и доходил уже до весьма серьезных размеров, но сейчас было не то время. Ла Варил шел в общей массе, и дать ему в голову означало проявить неуважение ко всем. Это было не совсем то, к чему стремился Точилинов в данный момент. Он все еще считал себя ответственным за людей, которых выводил и вывел из безнадежного боя, и потому теперь старался погасить конфликт. Ла Варил всё это прекрасно понимал и пользовался ситуацией как мог: когда еще придется на равных с магом поговорить, да к тому же и отжать чего-нибудь. Так что к концу разговора Семен едва сдерживался. Теренс, с хитрой усмешкой наблюдавший представление, дождался конца, холодно проводил раздувшихся от собственной значимости «гостей» и пошел успокаивать Точилинова, который к этому моменту уже был готов кого-нибудь убить. Крайне желательно – Строцци. Но Джузеппе уже совершенно четко представлял ситуацию и потому прятался как мог. Слушать громкое шипение выпускаемого пара приходилось Теренсу.

Однако разговор и вправду шел уже давно и начал глемму явно надоедать.

– Я тебе уже говорил, уймись, ты не можешь контролировать всех и вся. Для этого тебе надо стать как минимум здешним правителем.

– И стану, – буркнул в ответ Семен. Он тоже начал уставать. Да и Теренс ни в чем не виноват.

– Вот когда станешь, тогда и поговорим, а пока давай о деле. Я тут новую сделку интересную нашел.

В области поиска новых выгодных контрактов соперничать с Теренсом было очень тяжело, это признавали все. Он их чуял нюхом, глемм все-таки, а потом добивался с виртуозной изобретательностью. Приносит, к примеру, независимый вольд или даже Команда какому-нибудь барону информацию: что-то они там в Территориях нашли. И обсуждают они контракт по добыче день, два, три… Обсуждают и обсуждают, обсуждают и обсуждают… А исполнять в итоге Теренс идет. Сколько раз уже ему претензии предъявляли, но в открытую связываться не решались. Бойцы в Команде у Теренса подобрались один к одному, а перебивал сделки хитрый глемм только у тех, кто заведомо слабее.

А еще Теренс за всю свою историю не потерял в Территориях ни одного бойца. Ни одного! Это стоило очень дорого. Репутация.

– Не до сделок мне сейчас, – помотал головой Точилинов, – голова другим забита.

А вот такие слова говорить глемму не стоило ни при каких обстоятельствах. Обитаемый Клевер четко делился по пристрастиям. Аталь – это Художники, Творцы. Им ничего в жизни не надо, дай только чего-нибудь придумать и сотворить. Большинство известных заклинаний – узоров хальер – придуманы аталь. Им нет равных по изяществу, по форме, по сути придуманных и воплощенных идей. И то сказать, история аталь уходит в такие глубины времен, что они уже всё в жизни перепробовали и только процесс творчества, бесконечный, как само время, неизменно их привлекает. Поэтому Зеленый Лепесток всегда был прекрасен, как ни один из Лепестков Клевера. И таковым пребудет.

Люди, конечно, в эту войну много чего поломали, но что это в сравнении с вечностью. Первый раз, что ли?

С торками тоже все понятно. Эти всю свою жизнь воевали и воевать будут. Когда не с кем подраться, между собой разбираются. По части чего сломать или там узор разрушить – это к торкам, не зря при каждой заварушке, периодически вспыхивающей в Клевере, первым делом ставится задача выбить торкских шаманов: уж больно тяжело воевать, когда они в строю. В общем, воинственные кочевники. Много они где побывать успели, прежде чем в Клевере осели. И много кого обидеть. Потому и прячутся здесь.

А глеммы славились искусством коммерции. Бывшие вассалы аталь, в Клевере они смогли получить-таки независимость. И развернулись они здесь в полную силу. Хотя, говорят, они и раньше не бедствовали. В отношении получить, сохранить, приумножить, спрятать и огородить забором (а лучше монолитной стеной) с глеммами соревноваться бессмысленно. Они и живут в скалах, чтобы покрепче. И во всех мирах, куда их заносило, так жили. В неприступных крепостях, спрятанных под многометровой толщей камня. Только у аталь получалось выковыривать их из раковинки. Ну а с торками глеммам и делить нечего – гордые воины по подвалам не ползают.

Так что заявить глемму, что сейчас не время заниматься добычей денег, со стороны Точилинова было очень опрометчиво. Хотя, пожив в Пестике, Теренс и сумел перенять многое от широкой и беззаботной жизни вольдов, но вытравить из костей и крови страсть к зарабатыванию денег у него не получилось. Да он и не старался, в общем-то. Скорее, использовал новые способности для увеличения заработка.

– Другим? – Теренс набрал в грудь воздуха. – А ничего, что финансовая стабильность обеспечивает вам, да и тебе в частности, возможность претворять в жизнь все твои идеи?