— Это вопрос жизни и смерти! — взволнованно прошептала Розанна. — Я прибыла сюда по просьбе самого короля!

Слова ее возымели должное действие. Леди Марджери без дальнейших околичностей взяла Розанну за руку и подвела ее к столу, за которым восседала Елизавета.

Королева окинула молодую женщину колючим взором из-под полуопущенных век. Зная, насколько пылок и влюбчив ее венценосный супруг, она привыкла видеть соперницу в любой красивой девчонке, встречавшейся на его пути.

Под этим пристальным, недружелюбным взором Розанна почувствовала себя неловко и неуютно. Она так торопилась, стольким рисковала ради этой надменной женщины, которая теперь рассматривает ее словно какую-то букашку и, судя по всему, вовсе не собирается говорить с ней. А ведь на счету каждая минута! И Розанна совершила неслыханную дерзость: сама обратилась к королеве!

— Ваше величество, позвольте мне сообщить вам нечто важное! — сказала она, сделав глубокий реверанс.

Шокированная такой неслыханной наглостью, королева ледяным тоном осведомилась:

— Кто вы такая?

— Я — леди Розанна Монтфорд, жена барона Рэвенспера.

Взгляд королевы смягчился. Стало быть, девчонка не имела никаких видов на ее Неда. Ведь Рэвенспер не из тех, кто прощает измены — он заколол свою предыдущую жену за то, что та была ему неверна.

— Следуйте за мной! — велела она, величественно покидая зал. Розанна вместе с придворными дамами миновала несколько роскошных покоев и оказалась в небольшой гостиной. Опустившись в просторное кресло, Елизавета отрывисто приказала:

— Говорите!

— Ваше величество, мне не хотелось бы пугать и огорчать вас, но я привезла дурные вести! Короля силой удерживают в замке Мидделхем. Я видела его и говорила с ним…

— Уорик! Этот сукин сын Уорик — мой злейший враг!

— Ваше величество, я скакала сюда от самого Мидделхема, останавливаясь лишь на ночлег, чтобы передать вам волю короля: он настоятельно требовал, чтобы вы отправились в надежное убежище, потому что жизнь ваша находится в опасности!

— Господь покарает этого ублюдка Уорика, если тот осмелится поднять на меня руку!

— Мадам, если все, что мне известно о графе Уорике, — правда, то он наверняка не остановится ни перед чем!

Среди придворных дам началась паника, и Елизавета, подняв руку, призвала их к тишине.

— Я приказываю вам подготовиться к переезду. Завтра мы отправляемся в Вестминстер, где с Божьей помощью переждем это тревожное время.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился встревоженный лорд Монтегю.

— Ваше величество, — проговорил он, низко склонившись перед королевой, — мне доложили, что на улицах Лондона начались беспорядки. Народ возмущен тем, что короля против его воли удерживают в Мидделхеме!

Лицо Елизаветы исказила гримаса страха и ненависти.

— Что говорят на улицах? — спросила она.

— На все лады повторяют, что Уорик намерен низложить его величество Эдуарда IV и посадить на трон Джорджа. Проклинают заговорщиков и грозят бунтами и поджогами, если королю немедленно не вернут свободу.

— Боже, сколько раз я говорила Эдуарду, что его братьев следует бросить в Тауэр! Ведь они готовы на все, лишь бы устранить со своего пути и его, и меня!

— Ваше величество, вам надо немедленно перебраться в надежное убежище! Завтра может быть уже поздно! — вмешалась Розанна.

С лица королевы сбежали все краски.

— Мои дочери! — воскликнула она. — Мне надо спасать своих дочерей!

«Моих единокровных сестер», — подумала Розанна.

— Монтегю! Известите о случившемся моих сыновей Томаса и Ричарда! — велела королева. — И мою мать! Пошлите за моей матерью! Я возьму ее с собой в Вестминстер! Торопитесь же! Возвращайтесь вместе с ней не позже чем через час!

Придворные дамы отправились будить детей и с помощью служанок готовиться к бегству в Вестминстер. Пребывание в убежище могло оказаться длительным, поэтому следовало взять с собой достаточное количество одежды и белья.

— Пусть кто-нибудь останется со мной! — сказала Елизавета.

— Если вы позволите, я побуду с вами, — предложила Розанна.

Она смотрела на королеву с невольным восхищением. Елизавета несомненно обладала твердым характером и железной волей. Несмотря на преклонные годы — ведь ей было уже далеко за тридцать! — ее величество сумела сохранить свежесть и очарование молодости и не теряла надежды подарить королю долгожданного наследника престола!