Король приказал брату Уорика Джону привести свои войска из Понтефракта, но тот, лишенный своих земель и титулов, предпочел примкнуть к Уорику, который с огромной армией продвигался к Йоркширу и Ковентри. Лишь небольшая горстка воинов, дезертировав под покровом ночной темноты, примкнула к армии короля.

Положение Эдуарда день ото дня становилось все более тяжелым. Армия Уорика победоносно продвигалась в глубь страны, нигде не встречая сопротивления. На помощь к нему стягивались все новые и новые силы. Эдуард, Ричард, Перси, Рэвенспер и другие верные его величеству вассалы отправились из Йорка к Ноттингему, чтобы обосноваться там на некоторое время и, исходя из сложившейся ситуации, дать бой Уорику или отступить.

В Рэвенспер неожиданно нагрянула почти вся армия короля во главе с его величеством. Помещения просторного замка были до отказа забиты расквартировавшимися здесь войсками, в парке запестрели палатки воинов, для лошадей, которым не хватило места в просторных конюшнях, сараях и амбарах, срочно строились временные дощатые навесы. Погода была на редкость холодной для начала октября. С неба то и дело срывался снег, по утрам землю стягивала корка льда.

Все эти дни Розанна почти не видела Роджера. Он проводил время в разговорах с королем и его приближенными, составляя планы кампаний, споря до хрипоты.

Роджер настаивал на необходимости сражения с Уориком, но его величество не был склонен последовать совету друга. Король больше всего на свете боялся снова попасть в плен к своему коварному дяде, ибо знал, что на сей раз не выберется из заточения живым. Противостояние короля Англии и Делателя королей достигло такого предела, что могло закончиться лишь гибелью одного из них.

Роджер вынужден был заботиться также и о пропитании бесчисленного множества людей, нашедших приют под его кровом, обеспечивать фуражом их лошадей. Поздней ночью, едва добредя до постели и раздевшись, он прижимал Розанну к себе и погружался в тяжелый сон.

Однажды, заключив жену в объятия, он воскликнул:

— Боже! Как тяжело все это! Ведь я еще никогда не отступал с поля боя!

Розанну терзали противоречивые чувства. Она не могла попросить его остаться, ведь сражение с Уориком могло закончиться гибелью всей армии Эдуарда. Но как могла она уговаривать его бежать — его, такого отважного, смелого и решительного? На глаза ее навернулись слезы, но она справилась с охватившим ее отчаянием и спокойным голосом спросила:

— Что же ты будешь делать, Роджер?

Он пожал плечами.

— Мне не остается ничего другого, кроме как подчиниться приказу короля. Его кузен герцог Бургундский настаивает на том, чтобы Эдуард прибыл к нему, и обещает предоставить свою армию в распоряжение его величества. С такими силами нам будет легче расправиться с негодяем Уориком.

— И вы отправитесь в Бургундию?

Роджер еще крепче сжал ее в объятиях:

— Да. Уорик может со дня на день настичь нас. Мы не должны терять времени. Завтра на рассвете я поведу армию его величества через болота к заливу Уош.

— Нет! — крикнула Розанна так громко, что младенец в колыбели проснулся и принялся тихонько попискивать.

Розанна вскочила с кровати и взяла сына на руки.

— Принеси его сюда, Розанна! — попросил Роджер. — Я хочу попрощаться и с ним. Бог знает когда мы теперь увидимся. О, как я хотел бы, чтобы вы с ним оказались сейчас в Вестминстере, вместе с королевой!

Маленький Нед продолжал хныкать, и Розанна, развязав тесемки рубахи, дала ему грудь.

— Я жизни своей не пожалею, чтобы защитить его! — воскликнула она.

«Боже, спаси и сохрани их от всяких опасностей!» — безмолвно взмолился Роджер. Вслух же он произнес:

— Здесь, в заливе швартуются лишь три моих корабля. Остальные шесть бросают якоря у западного побережья, близ Ливерпуля. Они приносят очень большой доход, Розанна. Я подписал бумаги, дающие тебе право распоряжаться всем моим имуществом от имени нашего сына. Если со мной что-нибудь случится, он сразу же унаследует все мое состояние.

Она прижала ладонь к его губам, чтобы заставить его умолкнуть.

— Не говори об этом, Роджер! Прошу тебя! А то еще накличешь беду!

Розанна встала, чтобы положить ребенка в колыбель, и на секунду обратила к Роджеру свое залитое слезами лицо с выражением нежного упрека в прекрасных глазах.

Роджер знал, как успокоить ее, как хотя бы на недолгое время избавить ее от тревоги и страха. Он взял ее на руки и, подняв высоко над собой, стал целовать ее набухшие от молока груди, живот и лоно. Затем он осторожно опустил ее, прижав ее бедра к своим. Вскрикнув, Розанна обвила ногами его стан, и Роджер, придерживая ее за ягодицы, нанизал ее трепетавшее от вожделения тело на свой огромный член. Розанна обняла его за шею и стала покрывать поцелуями его грудь. Бережно опустив ее на ложе, Роджер принялся ритмично двигать бедрами, пока упоительная истома не овладела телами обоих.