Король со своей восьмитысячной армией занял позиции на подступах к Ковентри, приготовившись дать Уорику решительный бой. Но Джордж предложил брату отправить к Уорику парламентариев, чтобы уладить конфликт мирным путем. Роджеру захотелось немедленно рассечь череп негодяя, но он не мог предать интересы своего короля, нуждавшегося в помощи Кларенса. Рэвенспер вздохнул с облегчением, когда король помотал своей кудрявой головой и воскликнул:

— Если негодяй Уорик покинет Ковентри и сдастся в плен, я дарую ему его презренную жизнь! Но ни о каких переговорах не может быть и речи!

Когда Эдуарду стало ясно, что Уорик не намерен ни сдаваться, ни участвовать в сражении, он направился в Лондон, чтобы заключить в тюрьму безумного короля Генриха. Ворота города были распахнуты настежь, и лондонцы с восторгом встретили своего короля, одержавшего столько блестящих побед и с оружием в руках вернувшего себе корону.

Бросив в Тауэр брата Уорика, архиепископа Йоркского, и безумного Генриха, король поспешил в Вестминстер, за стенами которого укрывались королева с наследником и маленькими принцессами. Теперь ничто не мешало его величеству добить своего противника, и он вернулся к своим войскам, осаждавшим Ковентри. Но Уорику удалось прорвать осаду и отступить к Сент-Олбансу, находившемуся в двадцати милях от Ковентри.

Эдуард отправился вслед за ним, чтобы дать ему решительный бой. Авангард его армии, состоявший из трех тысяч самых опытных воинов, возглавляли принц Ричард и барон Рэвенспер. Король ехал во главе своих войск в пурпурной мантии поверх доспехов.

Они разбили лагерь неподалеку от расположения частей противника. Сидя у костра, Роджер слышал нетерпеливое ржание жеребцов. Кони заклятых врагов дружелюбно перекликались в ночной тиши!

Роджер не мог не усмехнуться при мысли о том, что тонкости ведения боя преподал и ему, и Ричарду, и Эдуарду не кто иной, как граф Уорик. Теперь им предстояло поднять мечи против своего сурового наставника.

Бой начался на рассвете. Армии Эдуарда вскоре удалось обратить противника в бегство. Роджер, в первые минуты сражения раненный в руку, оставался в первых рядах нападавших до тех самых пор, пока не увидел, как король остановился и снял свой шлем. Его рыжие кудри засверкали в первых рассветных лучах, разогнавших туман. Роджер приблизился к королю. Эдуард стоял над обагренным кровью телом Уорика и плакал навзрыд. Роджер стащил с головы тяжелый шлем. Лицо его было залито потом, волосы прилипли ко лбу. Он вздохнул полной грудью. Война закончилась! Они одержали победу!

Взглянув на друга, Эдуард сказал:

— Роджер, ты ранен! Отправляйся к лекарю!

Тут только Рэвенспер почувствовал жгучую боль в левой руке, рассеченной мечом. Он кивнул Неду и, оседлав своего жеребца, покинул поле сражения. Здравый смысл повелевал ему немедленно обратиться за помощью к одному из лекарей, но более сильное чувство гнало его вперед, домой, к Розанне. Тряхнув головой, он пришпорил коня и помчался по направлению к Рэвенсперу. Ему предстояло проскакать немногим менее восьмидесяти миль. Боль то пронизывала все его тело, то отступала так же неожиданно, как и появлялась. Временами кровавый туман застилал его глаза, но Роджер продолжал подгонять вороного, зная, что с каждым мгновением он приближается к желанной цели.

Розанна ждала его у окна одной из башен Рэвенспера. Увидев вдали всадника на вороном коне, она в волнении сбежала вниз, во двор замка.

Роджер въехал в ворота Рэвенспера на всем скаку, и тут силы покинули его. Розанна бросилась к нему и позвала на помощь двух конюхов, чтобы вытащить его из седла. Втроем они внесли его в зал и бережно положили на скамью.

Через некоторое время Розанна, мистер Бурк и двое слуг погрузили Роджера в лохань с теплой водой. Весь левый бок его был покрыт запекшейся кровью, раненая рука распухла. Розанна наложила на нее повязку с целебной мазью. От прикосновения жгучего вещества к открытой ране Роджер пришел в себя и нежно обнял Розанну здоровой рукой.

— Спасибо вам за помощь! — сказала она управляющему и слугам. — Теперь я хотела бы остаться наедине с моим мужем!

— Ты назвала меня мужем! — воскликнул Роджер, когда дверь за слугами захлопнулась.

— А как же еще я должна тебя называть? — удивилась она, проводя мочалкой по его груди.

— А кто же в таком случае Линк?

Розанна выпрямилась и тряхнула головой.

— Боже, я совсем забыла о нем. Он жив?

— В последний раз я видел его во время отступления людей Уорика. Надеюсь, с ним все в порядке. — Роджер внимательно смотрел в глаза Розанны, но взгляд ее говорил лишь о сострадании к графу, который вынужден был бежать с поля боя. Из груди Роджера вырвался вздох облегчения.

— Я буду очень рада, если он останется жив и в добром здравии! — сказала Розанна. — Ведь Линк — замечательный человек, Роджер! Я не хотела бы причинять ему боль, но ведь ты — мой муж, Роджер, а я — твоя жена!

— Но ведь он богаче и знатнее меня!

— Боже, о чем ты говоришь, Роджер! Разве это имеет хоть какое-нибудь значение?! Ты — избранник моего сердца, ты — отец моего сына, ты — моя любовь! — И она приникла к его губам в нежном поцелуе.

— Боже мой, женщина! После такого поцелуя мне не остается ничего другого, кроме как выскочить из лохани и овладеть тобой прямо здесь, на полу!