Восстановление Жени заняло несколько часов. Почти все это время я пил питательные коктейли через трубочку, так что около меня на полу образовалась целая куча пластиковых стаканов. Впрочем, Анна время от времени выбрасывала их и приносила из 3D-принтера новые. А Карим бдел в нескольких метрах от меня, держа наготове электромет.

И вот саркофаг 3D-принтера с шелестом открылся, оттуда вырвался пар, и чья-то рука схватила край саркофага. Женя поднялся и удивленно осмотрелся.

— С возвращением, Женя! — радостно воскликнули присутствующие.

А он смотрел недоуменно и даже несколько смущенно. Похоже, вообще не понимал, что происходит. Оно и не странно, много ли мы понимаем, когда приходим в этот мир?

Черт, а я ведь помню этого парня! Ну и шалунишка же он! Его соратники не знают! А я все знаю! Все его потаенные мысли… Ну и чудовища эти людишки… По крайней мере, некоторые из них.

В памяти запечатлелась лучезарная улыбка и звонкий смех, волосы, подобные крылу ярохвостки, и стройный стан, и нежность рук… Три пары грудей! Три пары грудей — особенно! Но еще и длинные зимние вечера, в которые я учил ее грамоте. Любавушка быстро схватывала, интересно было послушать, как она милым нежным голосочком читала стихи из маменькиной тетрадки:

— «Жил осьминог со своей осьминожкой». Ой! Михей, так энто же про новых людей! Про разнообразных, что опосля Катастрофы появилися. Но ты вообрази себе энто диво дивное! Человек с осемью ногами! Видано ли такое? И каково же энто?! И жена у него такая же.

— Ты, Любавушка, далее читай, — попросил я.

— «И было у них осьминожков немножко». Вона оно как! И детишки у них такие же! Все в маменьку с папенькой! Но как же энто? Осемь ножек! Ты себе представить такое годен?

— А чаго же тут такова? — удивился я. — Есть же люди с рогами, шерстью и хвостами, вонна жонка Ерофеева и вовсе намедни дитятко с копытами родила. Токмо оно сразу дух испустило. А у Федьки-то Прохорова две головы! Чаго же тут такова дивного в осьми ножках?

— «Все они были разного цвета: первый — зеленый, второй — фиолетовый, третий — как зебра, весь полосатый». Михей, а что такое зебра?

— Ну, — я почесал репу, — энто до Катастрофы такое было. Сейчас уже никто и не помнит. Но ты далее читай!

Она и читала, не по складам уже, а, как водится, быстро. А когда дошла до момента: «Была у детишек плохая черта: они, как хотели, меняли цвета», — опять заволновалась:

— Михей, да ты вообрази! Энти новые еще и цвет кожи менять умели! Как же энто?

— Сказывают, бывают люди дюжие, аки кони рогатые, быстрые, что те олени белопятные, крысоловы и вовсе ночью видят аки мы днем. А бывают и такие, которые в лицо кому плюнут — у того и ожог останется.

— Ожог?! — округлила глаза она.

— А то! Так чего же бы и цвета некоторым не менять? Батюшка ведь сказывал, что, когда гнев Господень на людей пал, сжалился Великий да благословил несчастных и облагодетельствовал некоторых дарами обильными.

Старые добрые времена. Как бы сейчас хотелось вернуть их да навсегда там и остаться. А тогда ведь казалось, что все время чего-то не хватает: вона лошадей бы еще завести да огород распахать, да к сеновалу крышу починить. И все время так, вот еще энто, и тогда уже счастье. А время-то уходило, уходило родимое! Откуда же мне тогда было ведать, что я был счастлив?

Нет более Любавушки. Я не уберег, не защитил. Неужели все из-за колодца? Нет, не может такого быть. Что же энто за Бог такой? Почему он нас карает, а чистокровным попустительствует? Неужто они милее его сердцу? Не от того ли именно мы приняли на себя его гнев и изменились? «Не все мы умрем, но все изменимся…»

Лежа на красном от крови снегу, я смотрел, как догорают костры. Столбы дыма тянулись в темнеющее небо. Ангелы Господни уже начали зажигать звезды на небосклоне, и одна из них была особо яркой. Все увеличивалась… Что же энто? Вон она уже стала как пятак, а теперь размером с луну!

Люди тоже заметили дивное светило и начали тыкать в него пальцами, шумно галдеть и беспокоиться. Видано ли такое, чтобы звезда росла, не переставая?!

Вскоре поднялся ветер, и нестерпимый гул наполнил воздух. Звезда оказалась чем-то большим, отливающим металлом, и оно опускалось на землю!

— Боги! — закричал с помоста тот мужик в длинных одеждах из шкуры краснопятного оленя и с дурацкой золотой шапкой на голове. — Боги посетили наш мир! Они спускаются с небес, дабы приветствовать сыновей своих благочестивых!