— Каких эпиграмм? — не понял Есенин.

— Так вы не знаете, с чего началось наше литературное противостояние? Экий он у вас скромняга.

— Я передам и выясню подробности, — пообещал генерал, после чего достал из полевой сумки на боку бутылку из тёмного стекла с залитой белым воском пробкой. — А это вам лично от меня. Рязанский ржаной самогон тройной перегонки и тройной очистки, выдержанный в липовых бочках из-под вишнёвой наливки двенадцать лет.

— Сергей Александрович, у меня завтра минимум пять вылетов! Какой там самогон…

— Я не предлагаю прямо сейчас, Василий Иосифович. Выпьете на своих свадьбах.

— Каких ещё свадьбах?

— Вы разве не читали свежие французские газеты? Тут до границы всего ничего, так что доставляют в тот же день.

— И что в этих газетах?

— Там про вашу помолвку и тройную свадьбу после возвращения в Петербург.

— Бля…

— Так вы не в курсе?

— Уже в курсе, — тяжело вздохнул Красный и забрал у Есенина бутылку. — Извините, Сергей Александрович, мне необходимо побыть одному.

Те, кто ругает лондонскую погоду, подразумевают зимние или осенние дожди, туман и сырость. А летом над старой доброй Англией бывает безоблачное небо с ярким и тёплым солнцем. Вот как сегодня. Но погода не радует премьер-министра Стенли Болдуина, возвращающего со встречи с королём. Уже полчаса как бывшего премьер-министра.

Он угрюмо смотрит сквозь стекло автомобиля на мелькающие по сторонам дома, и не видит их. Он опять прокручивает в голове неприятный разговор с Эдуардом Восьмым, закончившимся крахом политической карьеры. По-другому это и не назовёшь.

Король, короновавшийся всего месяц назад, встретил лорда Стенли вопросом:

— Скажите мне, господин Болдуин, только мне одному кажется, что ваша деятельность слишком дорого обходится Соединённому Королевству? С недавних пор к репутационным убыткам прибавились ещё и финансовые.

— Наша экономика растёт на три процента в год, Ваше Величество.

— За счёт чего растёт, господин премьер-министр? Уж не за счёт ли того, что после неудачного покушения на русского императора резко увеличилось количество утонувших по неизвестным причинам судов. Не меньше пяти-шести в месяц пропадает вообще бесследно, и ещё десяток успевает подать сигнал бедствия. Но, как обычно, слишком поздно.

— Неизбежные на море случайности, Ваше Величество.

— Столкновение с айсбергом у Кипра вы называете случайностью? Страховки взлетели до небес, а инфляция составила… Кстати, почему об инфляции и падении курса фунта стерлингов заговорил ваш король, а не его премьер-министр?

— Доклад планировался на следующей неделе, Ваше Величество.

Сказать, что лорд Стенли был недоволен выговором Эдуарда Восьмого, это вообще ничего не сказать. Не королевское дело — вмешиваться в политику. Он должен сидеть на троне, принимать участие в церемониях, соглашаться с назначениями в кабинете министров, но никак не править. В старой доброй Англии, слава богу, просвещённая монархия, а не варварский абсолютизм.

— Люблю доклады, — кивнул король. — Это лучше, чем узнавать новости из газет. Как, например, о потере Мальты.

— Расследование ещё не закончено, Ваше Величество.

— А оно вообще ведётся? Неужели русские допустили вас на остров?

— Нет, не допустили, но по итогам данной наследником русского престола пресс-конференции, стало известно, что гарнизон острова и экипажи кораблей стали жертвами некро-технической катастрофы. Генерал Моэм слегка заигрался, Ваше Величество, и утянул всех за собой на тот свет.

Как приятно иметь козла отпущения, не способного оправдаться и что-нибудь возразить. И вообще премьер-министр недолюбливал некромантов, лично режущих глотки на алтарях, и сам до такого не опускался. Лучше доплатить немного и купить кристалл горного хрусталя с посмертными энергиями, не так уж дорого это получается.

— То есть, расследование не ведётся, и вы выдаёте за результат газетные статьи? А газеты рассказали вам, что в устроенной вами испанской революции Королевский Воздушный Флот потерял за неделю семьдесят четыре дирижабля?

Чёрт побери, да у короля есть собственная разведка! Но, в принципе, один из самых богатых людей планеты, владеющий солидной долей в торговле опиумом и кокаином, может себе это позволить.

— Эти поделки почти ничего не стоили, Ваше Величество, и комплектовались экипажами из польских добровольцев.

— Моего младшего брата Альберта, сбитого над Мадридом сегодня утром, вы тоже считаете поляком?

Господи, а этот дурак зачем полез в Испанию? Не хватало острых ощущений? Так отправился бы в Африку поохотиться на негров.