— Да какая разница, где он, если вы едете на Таймыр. Кстати, отпущенное на сборы время идёт, так что поторапливайтесь.

— Но пан полицейский, Басе и Яцеку всего по десять лет! Это мои младшие, они двойняшки.

— Не беспокойтесь, на Таймыре тоже есть школы. Неграмотный оленевод — позор для империи! Кстати, если хорошо покажут себя в учёбе, то получат шанс перевестись в Анадырский интернат профессионального оленеводства. Это почти рядом, всего пять-шесть месяцев пути. Зато качественное образование, пан Станислав!

— Матка бозка!

— И не тяните время, пан Станислав, у нас ещё шесть адресов.

— А кто ещё, пан полицейский, если не секрет?

— Да какой там секрет… Пшепердецкий, Дупоглоцкий, Содомицкий, Западловскй, Заяицкий и Курвамацкий. Неужели вы не знаете друзей своего покойного сына, пан Станислав?

— В таком случае, пан полицейский, вы забыли про Носач-Мышеецкого.

— Почему же забыли? К нему мы заехали в первую очередь, и пан Август был застрелен при попытке вооружённого сопротивления. Его труп и семья дожидаются вас в кузове грузовика.

— Зачем труп?

— Повезут в Салехард, заявка как раз оттуда.

— Но труп…

— А у нас строгая отчётность. Тем более в заявке не сказано, живым он нужен или мёртвым.

— Он же в дороге завоняет.

— Ничего страшного, упакуют в мешок из прорезиненной ткани.

— В нём восемь пудов веса, пан полицейский.

— Это не мои проблемы. Пусть для удобства перевозки упаковывают в четыре отдельных мешка. И напоминаю, пан Станислав, у вас осталось всего сорок минут на сборы. Затягивание времени приравнивается к вооружённому сопротивлению и карается расстрелом на месте. Вот, извольте взглянуть, в постановлении трибунала всё так и написано.

— И что же вы молчали, пан полицейский? — всполошился Станислав Кшишвалевский. — Агнешка, срочно просыпайся сама и буди детей, через двадцать минут мы выезжаем!

**********************************

В трёх вылетах Красный сбил три англо-польских дирижабля, по одному за каждый раз. Валерий Павлович завалил четверых, а Пётр Николаевич Нестеров раскрыл в себе талант воздушного снайпера, отправив в гости к чертям и их горячим сковородкам сразу шесть летающих пузырей. Экипажи «Стрекоз» быстро разобрались с водоплавающей мелочью и больше не летали — бомбардировщики в воздушных боях не участвуют.

И всё же Василию пришлось поплавать в тёплой водичке — во время четвёртого вылета мотор вдруг резко и противно завизжал, потом застучал, а через несколько секунд вообще заглох и загорелся. Высоты не хватало ни дотянуть до понтонной полосы, ни выпрыгнуть с парашютом, поэтому пришлось садиться на воду и срочно прыгать в море. Минут пятнадцать любовался однообразными пейзажами, пока рядом не всплыла подводная лодка с номером С-13.

Подводники спустили надувной плотик, выловили наследника российского престола, переодели в сухое, и вручили большую жестяную кружку с горячим чаем. Правда, чуть разбавленный заваркой коньяк можно было назвать чаем с большой натяжкой. Но горячий и крепкий. Поэтому на борт линкора «Александр Ульянов» Вася прибыл уже изрядно навеселе. На ногах, правда, держался твёрдо и координацию движений не потерял.

У трапа его встретил сам командующий Экспедиционным Корпусом генерал Фрунзе:

— Что же вы так неосторожно, Василий Иосифович?

— Новая техника имеет свойство подводить, Михаил Васильевич, — пожал плечами Красный. — Для того и везём её, чтобы проверить в боевых условиях и обкатать в экстремальных ситуациях. Не вижу ничего страшного.

— Я не про технику, — усмехнулся Фрунзе. — Я про ваше обещание жениться. Ведь их трое, и все выполнили ваше условие.

— Ну-у-у…

— Вот именно! Станут говорить, что наследник российского престола из-за данного им невыполнимого обещания решил покончить с собой путём утопления.

— Какая чушь! — возмутился Василий.

— И, тем не менее, из-за невыполненного обещания ваша репутация пострадает, а она суть достояние Империи. Поговаривают, что штабс-капитан Гумилёв из морской пехоты решил накропать по поводу сегодняшних событий целую поэму.

Красному фамилия штабс-капитана ничего не сказала, но капитан Романов в предыдущей жизни слышал про такого поэта, хотя любую поэзию с детства терпеть не мог. Изучал в школе, да, но именно поэтому и не любил.

— Это лупоглазый такой? Стихи у него говённые. У него ещё жена поэтесса, вроде бы Анна Ахматова.

— Анна, но не Ахматова, а Энгельгард. Они давно живут вместе, но пока не повенчались. С Ахматовой же он давным-давно развёлся.

— Это неважно, у неё тоже говённые стихи. Кстати, почему этот Гумилёв до сих пор в штабс-капитанах? Ему, если не ошибаюсь, уже лет пятьдесят. Пьёт?

— Как и все поэты, это у них в обязательном порядке. Водка как источник вдохновения. Но на службе он чаще всего трезвый, и зарекомендовал себя как храбрый, грамотный, ответственный и знающий офицер. Четыре раза дослуживался до полковника, и каждый раз был разжалован за буйное празднование нового чина. Про пожар в московском «Славянском базаре» до сих пор легенды ходят. Его рук дело.