— Предлагаешь начать войну, Прескотт? — уточнил Аарон Зелигманн. — Позволю себе напомнить, что предыдущая попытка ещё не провалилась, но с треском провалится со дня на день. Мы рассчитывали втянуть русских в затяжную гражданскую войну в Испании, и планировали немного заработать на поставках техники и вооружения их противникам. Но не получилось, увы.

Внезапно хрипло рассмеялся Стоунволл Басс:

— Мы планировали? Мы рассчитывали? Будь я проклят, джентльмены, если кто-то из нас вложил туда больше десяти тысяч долларов. А то и вообще ничего не вложил. Мы собирались чужими руками натаскать себе целую тарелку жареных каштанов, а потом удивились когда ничего не получилось.

Все скромно потупились, и Аарон Зелигманн произнёс в наступившей тишине:

— Миллионов пятьдесят я выделю Мало? Хорошо, пусть будет сто миллионов.

Сарагоса. Временная столица Испании

Столицу решили пока не возвращать в Мадрид. И вообще на совещании была высказана мысль, что не очень-то она там и нужна, особенно после того, как в опустевшем городе начали работать трофейные команды. Война на чужой территории и за чужие интересы всегда слишком дорого обходится, а вывезенного золотого запаса на всё не хватит, вот и приняли решение чуть-чуть компенсировать затраты. В первую очередь — цветные металлы, и лишь потом иные материальные ценности. Медь, например, в огромных количествах вывозилась с кухонь, где была представлена разнообразной утварью, начиная от кастрюль и котлов и заканчивая сковородками и дверными ручками.

А ещё многочисленные подсвечники с прочими канделябрами и шандалами — массивные, грубые, старинного литья или ковки. И пушки на площадях, стоявшие памятниками канувшему в Лету былому величию Испанской Империи. И медные листы на крышах богатых домов и католических храмов. Ничего, обойдутся глиняной черепицей! Да и в самих храмах есть чем поживиться. Нет, не святотатство, обычная производственная необходимость.

Латуни с бронзой тоже оказалось много. Первой поменьше, второй побольше., но при таких объёмах понятия побольше и поменьше суть величины очень растяжимые и относительные.

Особым сюрпризом стала находка одиннадцати тонн серебра в монетах, закопанного в подвале бывшей иезуитской коллегии. Трофейщики воспрянули духом, подключили к поиску одарённых почвенников из инженерно-сапёрных частей, и прошли по городу частым ситом. Результатом стали ещё тридцать четыре тонны серебра в монетах и слитках, не считая мелких золотых кладов весом до ста килограммов. Операция начала потихоньку себя окупать.

— Всех трофейщиков к орденам! — распорядился Фрунзе.

— Что, и нижних чинов тоже? — ахнул начальник штаба.

— Их в первую очередь! — отрезал Михаил Васильевич. — Лично проверю, чтоб никого не забыли.

И поиски продолжились с удвоенной энергией, добавив десять процентов к найденному ранее. И даже чудом сохранившиеся свинцовые крыши ободрали — те, что не успели перелить на пули в многочисленных испанских междоусобицах. Свинцовый водопровод времён Римской империи, и тот нашли и откопали.

Но впереди ещё ждал многообещающий Эскориал, слегка пострадавший при зачистке дворца от мародёрствующих мятежников исчезнувшего генерала Франсиско Франко. И дождался! Но вдумчивому и тщательному обследованию королевского дворца предшествовали долгие переговоры с Петербургом. Двое суток кипели мозги у шифровальщиков, но вот, наконец, император Иосиф Первый дал добро.

Кстати, по поводу мародёрства императору Иосифу Первому пришлось выдержать нелёгкий разговор с тёщей Александрой Фёдоровной. Бывшая императрица чуть ли не с пеной у рта доказывала недопустимость вывоза материальных и духовных ценностей из цивилизованной европейской страны. Под духовными ценностями она понимала знаменитую библиотеку.

— Позвольте, — удивился император, — а не эти ли самые цивилизованные испанцы во время своих многочисленных войн тащили всё, что не приколочено?

— Даже сравнивать стыдно! — вздёрнула нос Александра Фёдоровна, в запале забывшая, что боится зятя до дрожи в коленках. — Инки, майя, ацтеки и прочие филиппинские дикари…

— А ещё Нидерланды, Италия, юг Франции… Не подозревал, что эти земли заселены дикарями.

— Это совсем другое! И это было настолько давно, что вспоминать неприлично. Сейчас цивилизованные страны так не поступают.

— Простите, а не ваш ли родственник последний германский кайзер Вильгельм изобрёл этот способ добычи цветных металлов, который вы так яростно критикуете? Мы просто следуем примеру просвещённой Европы. И прошу заметить — четыре головы Иоанна Крестителя, две правые руки апостола Петра и шесть Копий Судьбы мы не трогаем. Не посягаем, так сказать, на духовные ценности.

— Грабить нехорошо!

— Для кого нехорошо? Для династии Гольштейн-Готторпов, порвавших седалище в попытке усидеть между Европой и Азией? Да, для них нехорошо. Но я, слава богу, не Гольштейн и даже не Готторп. Я дикий горец, спустившийся за солью и случайно попавший на престол Российской Империи. Попал случайно, но навсегда! Пока жив, во всяком случае. Но и потом династия продолжится в моих детях. Да, сударыня, мы дикие абреки и всему миру теперь с этим жить.

— Но ваши дети и мои внуки…