— Тебя, Вася, за язык никто не тянул! — появился в эфире весёлый голос полковника Нестерова.

— Бля… — прокомментировал Красный исчезновение второго эсминца, атакованного экипажем Веры Столыпиной. — А эта что делает, ведьма чёртова?

Последний вопрос предназначался Катерине Орджоникидзе, атаковавший неизвестно откуда взявшийся крейсер с неподавленной и огрызающейся противодирижабельной артиллерией. Около лёгкого самолётика то и дело вспухали белые облачка шрапнельных разрывов, но «Стрекоза» упрямо летела к выбранной цели и отворачивать не собиралась.

— Катя, уходи оттуда, мать твою!

— Не трогай маму, — отозвалась Катерина. — И вообще не мешай.

— Промах! — выдохнул Василий, когда две бомбы упали в воду с десятиметровой высоты перед испанским крейсером.

И ошибся!

Обе бомбы отскочили от воды блинчиками (кто из нас в детстве не забавлялся с бросанием камушков в воду?), и воткнулись испанцу точно в ватерлинию. Очевидно, за тонким железом борта располагались артиллерийские погреба, так как взрыв разломил корабль пополам и далеко отбросил половинки друг от друга. Они затонули только через долгих полторы минуты.

— Всё, Вася, ты пропал, — захохотал Чкалов, мгновенно позабывший о собственном же требовании не засорять эфир.

— Это я понял, — согласился Красный, и его самолёт, перевернувшись через крыло, обрушился на древний деревянный парусно-винтовой фрегат, чудом оставшийся нетленным со средины прошлого века. Не иначе как сохранился кознями нечистого, заинтересованного в хронической испанской нищете.

Древний музейный экспонат вспыхнул мгновенно. В принципе, его материальная стоимость совсем чуть-чуть превышала стоимость выпущенных по нему снарядов авиационной пушки, зато зрелищность гибели раритета было невозможно оценить деньгами. Слабонервные и впечатлительные командиры испанских кораблей дружно выполнили команду «все вдруг», развернулись, и стремительно бросились спасаться по возможности.

Водоплавающие позорно сбежали, но воздушные монстры остались на месте, что расслабившийся Василий сразу почувствовал на своей собственной шкуре. Глухие удары по фюзеляжу больно и неприятно отозвались во всём теле, и Красный ушёл в восходящую бочку, сбивая прицел стрелкам противника. Потом покрутил головой, оценивая повреждения. Самолёт пока хорошо держится в воздухе, но дыры размером с кулак смотрятся печально. Ладно ещё тугие английские взрыватели не срабатывают при пробитии дельта-древесины, а то последствия попаданий были бы фатальны. Жив бы остался, но прыжок с парашютом и купание в тёплой морской водичке подразумевались.

— Ах же ты сука такая! — бочка вывела Васю выше вражеского дирижабля, и коротко татакнувшие авиационные пушки смешали тела стрелков из двух огневых точек со стеклом и обломками обшивки. — Вот так нравится?

Совместная атака Чкалова и Нестерова, обидевшихся на невежливое обращение с наследником российского престола, разорвала дирижабль на три части. И опять зазвучали в эфире панические вопли про пёсью кровь, матку боску Ченстоховску и проклятия злобным москалям. Действительно, что-то неладное творится в бывшем царстве Польском, если даже на краю Европы попадаются такие вот воинственные поляки.

**********************************

Взгляд в будущее. Через три с половиной месяца от описываемых событий.

Казаки и жандармы обложили поместье плотно и качественно. Что там человек или мышь не проскочит, даже муха без разрешения не пролетит! Спущенные с цепей здоровенные псы, охраняющие спокойный сон владельца поместья, нежно и ласково застрелены из револьверов с глушителями.

— Пан Кшишвалевский Станислав Кшифтофович?

Толстяк в шлафроке и ночном колпаке щурится от направленного в лицо электрического фонарика:

— Да, пеан полицейский, это я. А что случилось?

— Постановлением военно-полевого суда ваш покойный сын Иеремия Станиславович Кшишвалевский признан террористом и военным преступникам, и его семья подлежит выселению. Этим же решинием вы и ваши дети лишаетесь дворянства с переводом в люмпен-крестьянское сословие, а так же лишаетесь всех прав состояния.

— Как покойный? Как террористом? Как выселению?

— Он промышлял наёмничеством и был убит при попытке пиратского нападения на мирное итальянское судно. Вы разве не читаете газеты, пан Станислав?

— Да, но он уехал учиться в Мюнхенском университете!

— Поэтому и перешёл границу нелегально? Но достаточно слов, пан Станислав! У вашей семьи есть час на сборы. С собой брать только документы, деньги и тёплую одежду. Вот заявка на дополнительную рабочую силу из оленеводческого хозяйства Мэхээчэ Басыыковича Виноградова. Будете пасти олешков, пан Станислав. Эх, какую замечательную оленью колбасу я покупал в прошлом году в Архангельске! Знаете, даже по-доброму вам завидую.

— А где этот Архангельск?