– Иии-у мау мадибу Мяус, - сказал он.

– Это его так зовут, - живо пояснила Молли, наклонилась и потянула пришельца за рукав:

– Мяус! Эй, Мяус! И ткнула себя пальцем в грудь.

– Мооли, - сказал Мяус.
– Мооли Геери.

– Видишь, пап, видишь?
– в восторге закричала Молли. И ткнула пальцем в отца:

– А это папа. Па-па.

– Баа-ба, - сказал Мяус.

– Не так, глупый! Папа!

– Баба.

– Да папа же!

Джек, тоже увлекшись, показал на себя пальцем:

– Джек Герри!

– Шек Герц, - повторил пришелец.

– Недурно. Молли, он просто не выговаривает "п" и "ж". Это еще не так плохо.

Джек осмотрел лубки. Айрис очень толково их наложила. Поняв, что вместо двух костей - локтевой и лучевой, как должно быть у обыкновенного человека, у Мяуса только одна, Айрис закрепила ее в нужном положении при помощи двух дощечек вместо одной. Джек усмехнулся. Умом Айрис не допускает самого существования Мяуса; но как нянька и сиделка она не только признала его странную анатомию, но и вышла из положения.

– Наверно, он очень вежливый, - сказал Джек смущенной дочери.
– Раз тебе вздумалось играть с ним в шлепки, он будет терпеть, даже если ему больно. Не надо пользоваться его добротой, пичуга.

– Не буду, пап.

Джек развел костер, и, когда из палатки вышла Айрис, на перекладине из свежесрезанных палок уже бурлила в котелке вода.

– Понадобилось стихийное бедствие, чтобы ты взялся готовить завтрак, проворчала жена, стараясь скрыть довольную улыбку.
– Как наш больной?

– Процветает. Они с Молли утром состязались в шлепки-ладошки. Кстати, балахон на нем опять стал красный.

– Слушай, Джек... Откуда он взялся?

– Я еще не спрашивал. Когда я научусь мяукать или он научится говорить, может быть, мы это выясним. Молли уже дозналась, что его зовут Мяус.
– Джек усмехнулся.
– А он меня зовет Шек Герц.

– Вот как? Он шепелявит?

Айрис занялась стряпней, а Джек пошел осматривать дом. Все оказалось не так уж плохо - честь и слава нелепой постройке. Мезонин в две комнатки, видимо, надстроенный позже, попросту насадили сверху на старый одноэтажный домишко. Старая крыша, обнажившаяся после того, как слетела сбитая на скорую руку верхотура, выглядела вполне сносно. Они с Айрис прекрасно разместятся в гостиной, а постель Молли можно поставить в кабинете. В гараже есть инструмент и доски, денек выдался теплый и безоблачный, и Джек Герри, как всякий литератор, радовался тяжелой работе, за которую не заплатят ни гроша, - лишь бы только не писать. К тому времени, когда Айрис позвала его завтракать, он почти очистил крышу от обломков и составил план действий. Главное - перекрыть дыру там, где еще недавно была лестничная площадка, да еще проверить крышу, не протекает ли. Ну, это мигом покажет первый же хороший дождь.

– А как быть с Мяусом?
– спросила Айрис, подавая мужу благоухающую яичницу с ветчиной.
– Вдруг от нашего меню с ним опять случится припадок?

Джек посмотрел на гостя. Сидя по другую сторону костра, бок о бок с Молли, тот круглыми глазами уставился на еду.

– Сам не знаю. Дадим немножко, пусть попробует. Мяус одним духом проглотил "пробу" и жалобно взвыл, прося добавки. Он уплел и вторую порцию, - а когда Айрис отказалась жарить еще яичницу, кинулся на подсушенный хлеб с джемом. Каждое новое блюдо он сперва пробовал очень осторожно: отщипнет крошку-другую, мигнет раза два и потом уплетает за обе щеки. Единственным исключением оказалось кофе. Хватило одного глотка. Он поставил чашку на землю и с величайшей осторожностью перевернул ее вверх дном.

– Ты сумеешь с ним поговорить?
– спросила вдруг Айрис.

– Он умеет говорить со мной, - объявила Молли.

– Это я слышал, - сказал Джек.

– Да нет, я не про то!
– горячо запротестовала Молли.
– Я ничего не разберу, что он лопочет.

– А про что же ты?

– Я.., я не знаю, мама. Просто.., просто он мне говорит, вот и все.

Джек и Айрис переглянулись.

– Наверно, это какая-то игра, - сказала Айрис. Джек покачал головой и внимательно поглядел на дочку, будто видел ее впервые. Но не нашелся, что сказать, и встал.

– По-твоему, дом можно залатать?

– Ну конечно!

Молли и Мяус пошли за ним по пятам к дому и, стоя рядышком, во все глаза смотрели, как он поднимается по приставной лестнице.

– Пап, ты чего делаешь?

– Обвожу края этой дыры, где лестница выходит прямо под ясное небо. А потом подровняю края пилой.

– А-а.

Джек наскоро очертил куском угля квадрат, обрубил топориком, где можно было, торчащие углы и зазубрины и огляделся в поисках пилы. Пила осталась в гараже. Он спустился по приставной лестнице, взял пилу, снова вскарабкался наверх и начал пилить. Через двадцать минут пот лил с него в три ручья. Джек устроил передышку: спустился вниз, к колонке, подставил голову под струю, закурил сигарету и опять полез на крышу.

– Почему ты не прыгаешь туда и обратно? Работа кровельщика оказалась тяжелой, и день - жарче, чем думалось полчаса назад, а пыл Джека - обратно пропорционален обоим этим обстоятельствам.

– Не говори глупостей, Молли, - проворчал он.

– Но Мяус хочет знать!

– Вон что. Скажи ему, пускай сам попробует. Он снова взялся за работу. Через несколько минут, когда он разогнулся, чтобы перевести дух, Молли с Мяусом нигде не было видно. "Наверно, пошли в палатку и путаются под ногами у Айрис", - подумал он, берясь за пилу.