Снова задорный смех разнесся над палубой. Дружно потянули веревку, контролируя поднимающуюся тонкую изящную фигуру. Вот еще мгновение — и в борт вцепились руки.

— Да помогите же, олухи! — раздался жалобный голос.

Стражники со смешками вытянули долговязую девицу в облипшем ее тело платье. Длинные мокрые волосы закрывали лицо, когда она, встав на колени, уперлась головой в палубу. Плечи ее ходили ходуном, как будто сил у ночной купальщицы совсем не осталось. Вдобавок ко всему ее вырвало тинистой водой. Прокашлявшись, девица медленно поднялась, и пошатнувшись, выпрямилась.

Купеческие охранники онемели. Они не так удивились бы водянице — речной русалке, запросто избавляющейся от хвоста и умевшей превращаться в обольстительную красотку — и даже ночная купальщица нисколько не смутила их разум. Но сейчас перед ними стоял мужик в платье, точнее — молодой парень с тонким миловидным лицом — и весело скалился. Но самое неприятное и ошеломляющее было в другом. Он произнес приятным мелодичным голосом:

— Спасибо, мальчики, что от смерти спасли! А теперь руки вверх задрали! Да поживее!

У него откуда-то появились ножи и уткнулись в шеи стражников, стоявших ближе всех. Причем, спасенный проделал это движение столь молниеносно, что никто не успел даже рта раскрыть, не то что пальцем шевельнуть. А сзади раздался шорох. Несколько темных фигур, похожих на прислужников дьявола из адской преисподней, молча окружили охранников. Судя по тишине, в которой они объявились, стража бесстыдно проморгала нападение.

— Корабль захвачен, — негромко произнес парень, удачно сыгравший тонущую девушку. — Прошу отдать свое оружие и проследовать в трюм. Без шума и пыли. Никому вреда не причиним, обещаю.

Через несколько минут на палубе вновь наступила тишина, нарушаемая тихим плеском воды в борта нефа, да скользящие передвижения странных фигур вдоль бортов оживляли речной пейзаж.

****

Лисс Боссинэ проснулся от непонятного, гложущего душу беспокойства. Вероятно, виной всему был сон, в котором его бесценный товар тонул в реке вместе с любимым «Соловьем». Настолько сон оказался ярким и тревожным, что хозяин каравана вскинулся на постели, тяжело дыша от спертого воздуха каюты. И очумело уставился на незнакомого мужчину, сидящего на его стуле и за его столом в таком виде, что Боссинэ не сразу понял, что его смущает при тусклом свете фонаря, висящего посреди каюты на потолочном крюке.

А смущала его полная обнаженность человека. Голый торс, руки, ноги и даже лицо были покрыты то ли черной краской, то ли смолой. Мужчина, чьего лица из-за удивительной маскировки караванщик не мог толком разглядеть, оживился. Его губы зашевелились, и Боссинэ не сразу понял, что с ним пытаются говорить.

— Прошу прощения, господин Боссинэ, — с легкой усмешкой сказал незнакомец, — за такой неподобающий вид. Позвольте представиться. Игнат Сирота, командор брига «Тира» и начальник молодцев, захвативших ваше корыто.

— Что? О каком захвате вы говорите? — захлопал глазами купец, спросонья не осознавая масштабов проблемы, в которую его вверг этот голый тип, и даже не обратив внимание на обидное прозвище его «Соловья». — Почему вы находитесь в моей каюте в неподобающем виде? И вообще, как здесь очутились?

— Много слов, никакого конструктива, — непонятно произнес мужчина. — Говорю проще: ваше судно захвачено моими штурмовиками. Стража не смогла ничего противопоставить атаке, и полностью находится в трюме под охраной. Не переживайте, никого не убили, разве что синяков понаставили.

— Дьявол! — до Боссинэ дошло, о чем говорит черный человек, поблескивающий зубами. — Так вы и есть тот самый кондотьер, о котором распинался пройдоха Тарли?

— К вашим услугам, — человек совершил странный жест. Левой ладонью прикрыл макушку, а правую вскинул к виску. И снова заулыбался. — Извольте, повторюсь: Игнат Сирота, командор брига «Тира». Еще не кондотьер, но надеюсь стать им после ваших рекомендаций, господин Боссинэ. Наслышан, что вы один из богатейших купцов северного побережья, и в провинциях о вас знают больше, чем своих правителей. Купеческая гильдия едва ли не с придыханием рассказывает о гении торговли.

— Не преувеличивайте мою значимость, — Боссинэ усмехнулся, хотя ему было приятно услышать о себе подобные речи. Он понемногу оживал. — Купец никогда не станет вровень с аристократом, будь он даже баснословно богат. Мы живем скромно, в меру своих возможностей.

— Как скажете, господин Боссинэ, — Игнат Сирота не спешил вставать, постукивая пальцами по столу. — Мои орлы прошли проверку? Хочу с утра приступить к своим новым обязанностям. Предстоит очень много работы.

— А вы изрядный нахал, господин Сирота! — рассмеялся купец. — Как вам удалось проникнуть на «Соловья»? Неужели мои парни заснули на посту?