— Дурость, бабушка, — с раскаянием призналась я. — Ошиблась, потому что поначалу он произвел великолепное впечатление. И если бы я вышла за него замуж, то, видишь, это убийство свалилось бы на меня.

— Мне кажется, оно и так на тебя свалилось, — язвительно заметила тетушка Иза.

— Это только потому, что мне не повезло...

— Вот именно, — снова заговорила бабуля. — Я желаю знать, что у тебя общего с этим делом. Ты утверждаешь, что не убивала его?

— Ну зачем мне его убивать? Спустя четыре года?

— Например, у тебя случился растянутый во времени аффект, — горестно ответил дядюшка Филипп.

Бабуля жестом попросила налить ей ещё вина, что дядя и проделал — да так старательно, что уронил в её бокал пробку. Вино брызнуло во все стороны. Я бросилась за тряпкой и другим бокалом, благодаря чему вспомнила о воде, в которую следовало высыпать бобы. Вода, разумеется, уже вовсю бурлила, так что я плюхнула туда бобы, спохватилась, что не посолила воду, и в спешке тряханула солонку слишком сильно.

Солонка была большая, в неё входило сто пятьдесят грамм соли, крышка свалилась, и все сто пятьдесят грамм полетели в кастрюлю. Некоторое облегчение я почувствовала лишь при мысли, что это был не суп. Произведя необходимые манипуляции с бобами и дуршлагом, я заново поставила проклятые бобы, соль отмерила ложечкой и сорвала с вешалки полрулона бумажных салфеток...

В гостиную я вернулась с клубком салфеток и рюмкой для бабули — ив святой уверенности, что надо мной довлеет какое-то проклятье.

К концу пребывания гостей я успею разрушить весь дом, на наследстве уже можно поставить крест, так что нечего мне голову морочить, пусть проваливают ко всем чертям как можно скорее, чтобы я могла взяться за работу и как-то компенсировать потери.

Бабуля была непреклонна.

— Я желаю знать, почему ты с ним рассталась, — заявила она, промокая салфеткой капли вина на платье и заставляя меня пожалеть о том, что соль я высыпала не на нее. Соль отлично поглощает красное вино. — Почему ты рассталась со своим сожителем, не пригодным на роль мужа. Я тебя слушаю.

Учитывая, что мне уже действительно было все равно, я решила ничего не смягчать и выложить им все напрямик. Да шут с ними, пусть думают обо мне что хотят!

— Потому что, бабушка, я поняла, что он обыкновенная свинья. Нет, что я говорю, не обыкновенная, а редкостная свинья. Лгал так, что земля стонала, а я по глупости ему верила.

К тому же он был деспотом, эгоистом, не терпел никаких возражений и плохо ко мне относился. Вначале-то он, конечно, демонстрировал любовь и заботу, да и красивый был до омерзения, на это я, наверное, и купилась. Лишь спустя пять лет он проявил себя с худшей стороны, и тогда его отрицательные качества перевесили.

— Он тебя содержал?

Я даже не оскорбилась. Лишь плечами пожала.

— В том-то все и дело, что нет. Я уже привыкла к самостоятельности, зарабатывала сама, поскольку муж тоже не осыпал меня золотом. Если бы он пожелал меня содержать, я бы даже не знала, как поступить.

— Да? — ехидно вмешалась тетка Иза. — Ты бы стала выливать шампанское в туалет?

— Какое шампанское?

— То, которое ты заказывала бы на дом.

— Да вы что, тетя, скажете тоже... Не такая уж я мотовка, шампанское я бы выпила с удовольствием.

— Иза, прошу тебя, не уклоняйся от темы, — упрекнула бабуля. — Значит, расставшись с ним, ты беднее не стала?

— Наоборот, разбогатела. Я смогла больше работать, а заказов у меня всегда хватало. Видите, даже квартиру удалось сменить. И заплатить за неё сразу, а не в рассрочку.

К моему величайшему изумлению, бабуля обвела семейство полным торжества взглядом. Только на дядюшку Филиппа не посмотрела, тот сидел в своем кресле тише воды, ниже травы.

— Так что этот аргумент отпадает, — с достоинством сказала бабуля. — Перейдем к следующим...

И тут меня подбросило — одним ухом я уловила знакомый звук. Проклятые бобы выкипели.

Я рванулась в кухню.

— Еще десять минут, — сообщила я, вернувшись. — Уже почти готовы.

Несколько мгновений они смотрели на меня так, словно не могли вспомнить, что именно почти готово, но выяснять не стали. Дядя Игнатий потянулся за следующей бутылкой вина.

— А ты не крала? — жестко спросила бабушка.

Я потрясение уставилась на нее:

— Господи помилуй, что я должна была красть?