— Неизвестно еще, будут ли и они этого заслуживать! — снова зашипела тетка Иза.

— Зато твой-то уже себя показал! — заметила тетка Ольга с ядовитым удовлетворением.

— ..О браке со Стефаном не может быть и речи, — неуклонно продолжала бабушка. — Вместе вы бы образовали прямо-таки клоунский конгломерат...

С каким ещё Стефаном, господи помилуй?!

— К тому же Стефан уже раньше продемонстрировал отсутствие элементарной порядочности (тетка Иза издала продолжительное шипение, без слов), поэтому он наследовать не может.

Разумеется, все это при условии, что ты будешь полностью очищена перед законом от подозрений в убийстве. Подобного рода преступления абсолютно исключают твое участие в наследовании.

— Думаю, нам не мешает посмотреть на этих детей, — не успокаивалась тетка Иза.

Я наконец разозлилась.

— Они есть на фотографии. Стоит в моей спальне. Снимок совсем свежий, два месяца назад, могу показать.

— Я не настолько любопытна.

— А я с удовольствием взгляну, — вызвался дядя Игнатий, откупоривая очередную бутылку, наверное четвертую или пятую.

— Я желаю послезавтра поехать туда, где они сейчас пребывают, — сухо сообщила бабуля. — Поедем все. Надеюсь, ты сумеешь обеспечить транспорт для Изы и Филиппа.

Дядя Филипп по-прежнему сидел как пришибленный. Тетка Иза наконец замолчала, тетка Ольга вздохнула и протяжно зевнула. Совещание было окончено, компания начала расходиться, лишь дядя Игнатий не торопился.

— Пожалуйста, — обратился он ко мне, вставая со стула с бокалом вина в руке, — покажи мне фотографии твоих деток, очень хочу посмотреть. Пожалуйста.

Хочет посмотреть — пусть смотрит. Никто не протестовал. Быстро выяснилось, что на самом-то деле дядюшка хотел поговорить со мной с глазу на глаз. Мне это было очень кстати.

— Вот видишь, — вполголоса начал он, едва переступив порог моей комнаты, — Иза плетет интриги...

— Дядя, а кто такой Стефан? — прервала я его с легким беспокойством.

— Как, разве ты не знаешь? Ее сын.

— Чей сын?

Дядя прицелился на стул, вспомнил о прошлом конфузе, огляделся и опустился на тахту.

Рюмку он поставил на ночной столик.

— Сын Изы. Безотцовщина. Ей тогда было семнадцать лет, она овдовела через три месяца после свадьбы, Стефан примерно твоего возраста.

— И что? Он должен был на мне жениться?

— Были такие проекты. Твой дед.., постой, подожди-ка, это ведь твой двоюродный дедушка?

Если бабуля была моей двоюродной бабкой, то и принадлежавший ей дед тоже имел право быть двоюродным.

Вино ослабило у дяди все моральные тормоза.

— Твой двоюродный дедушка чувствовал себя ответственным за обеих сестер и поклялся, что позаботится о второй, что осталась в коммунистической стране. И половину своего состояния оставил свояченице, то есть твоей родной бабушке. Но оставил условно. Из-за Изы.

Я наконец поняла, что наследство шло от двоюродного дедушки, наверняка происходившего из богатой семьи. И он поделил свое состояние между двумя сестрами. Очень мило с его стороны. А вот продолжение показалось мне маловразумительным.

— А почему из-за Изы?

— Иза принадлежит к побочной линии.

Она доводится свояченицей племяннику младшего брата твоего двоюродного деда. Он почти все потерял, но не до конца — не успел, потому как его схватила акула, когда он нырял в океане. Ну, само собой, по пьянке...

Я немного напряглась, чтобы хоть как-то систематизировать информацию. Похоже, моя родня действительно была состоятельной — это раз; младший брат дедушки растранжирил свою часть — это два; его съела акула, когда он нырял, — это три; и это он нырял по пьянке, а не акула — это четыре. А тетка Иза доводится свояченицей его племяннику. То есть она не близкая родственница, а дальняя. Интересно, куда подевались её родители...

Дядя подкрепился вином.

— Иза, к сожалению, вышла замуж за такого, ну.., тунеядца. За три месяца он пустил на ветер половину её приданого, а она была тогда достаточно легкомысленной, это потом поумнела.

Родила сына. Мальчика приняли в семью, однако он с детства проявлял дурные наклонности, ну и всякие там.., в общем, разные творил вещи...

Ну... Иза все это скрывала, обещала, что он исправится. А из молодого поколения осталось только двое, потому что у нас, к сожалению, детей нет, да и остальные тоже бездетные. Так что из молодых — лишь ты да Стефан. Мэри умерла во время родов, сама виновата, где это видано, чтобы в таком положении ехать на прогулку в одиночку, известно же было, что у неё осложнения. Лошади её привезли, сами нашли дорогу домой, но было уже поздно, и ребенка тоже не удалось спасти. Еще есть молодые родственники Зиновия и Беатриче, но это уж очень дальнее родство. Беатриче хоть и доводится нашему Филиппу сестрой, но дети не её, а двоюродных братьев...