— С какого времени?

Ченгала внимательно и раздумчиво посмотрел на него.

— Да чего уж там! Раз вы из полиции, то и так все раскопаете. С того времени, когда меня выпустили из исправиловки. Сколько это уже?.. Шестнадцать лет.

— И за что вы сидели?

— За мальчишечью дурость. Я, видите ли, вырос на улице, а, как говорится, с волками жить.., ну и так далее. Хотел стать грозой всего Чернякова, и, как теперь понимаю, не без оснований. Был я тощий и довольно высокий, но слабый, и бил меня каждый, кто хотел. Так что в двенадцать лет я мечтал им всем отомстить.

Потом это прошло.

Роберт прикинул на глаз.

— Что-то мне кажется, что вы не такой уж и слабый, в случае чего вовсе не нужно было хвататься за нож.

Ченгала пожал плечами.

— Лучше питаюсь, немного упражнений...

Похоже, в детстве я был слегка оголодавший.

Знаете, до сих пор помню, как меня потрясло, что в исправиловке еду дают каждый день.

Я, конечно, никому в этом не признавался, но в первое время это очень помогло мне там выжить. — Он замолчал.

— Кажется, вы отсидели почти четыре года. И Доминик вас оттуда вытащил. А собственно говоря, почему? Он вас знал ещё раньше?

— Знал ли он меня.... Видел раза два, мельком... Знаете, что-то там у него было с моей матерью, нет, никакой не роман, куда там, моя мать уже не годилась для романов. Ее хотели устроить в клинику, и Доминик принимал в этом участие, подробностей я не знаю, меня это тогда не трогало. Но вот странная вещь: верите ли, я хотел сделать карьеру как бандит, а тянуло меня учиться. У меня не было проблем в школе, ну, кроме драк... Я любил учиться, и в исправиловке тоже... Наверное, Доминик как-то об этом узнал, позже он говорил мне, что именно таких, кто тянется к учебе, и вытаскивают оттуда за уши...

Внезапно он словно очнулся и внимательно посмотрел на Роберта:

— Минутку, а почему вы меня об этом спрашиваете? В чем дело? Доминик не хочет признаваться, что он со мной знаком, или что?

Ему меня нечего стыдиться!

— Сейчас я вам все объясню. Вы тут один работаете?

— Нет, у меня есть помощник, я дал ему пару недель отпуска, он ведь тоже человек.

— Как его зовут?

— По-идиотски. Каласантий Палец. Так-то его все Кайтеком кличут, а своего имени он стыдится. Вроде бы ксендз при крещении что-то такое придумал, а никто не посмел возразить. Он родом из Могельницы, это где-то за Груйцем.

Хороший парень, работящий и не дурак. В понедельник возвращается.

В мозгу Роберта раздался предупреждающий звоночек. Слишком уж легко ему беседовалось с этим Мариушем. С полицией все держатся настороженно, а этот знай себе болтает, словно они с детства знакомы и сели пивка попить...

Одинокий?.. Не с кем словом перекинуться?..

Вот Иза Брант тоже одинокая, но вела себя совсем иначе...

Прежде чем Роберт успел задать следующий вопрос, в мастерскую вперлась баба средних лет, плотная жизнерадостная толстуха, из тех, что и семерых спящих братьев с постели поднимут.

— Милок! — завопила она с порога. — Опять эти две пилки! И секатор! Срочно, на позавчера!

Пока шли переговоры о заточке садовых орудий, Роберт скромно пережидал в сторонке. Ему удалось бросить взгляд в глубь помещения, где за приоткрытой дверью виднелось нечто вроде небольшого склада, совмещенного с жилой комнатой. Потом он заметил две фотографии на стене.

Какие-то зубчатые края чего-то там в большом увеличении, один край был ржавый и явно тупой, второй сиял убийственной остротой.

— Что это? — с интересом спросил Роберт, когда клиентка ушла.

Мариуш Ченгала оглянулся.

— А, это... Да так, реклама. Тупое и наточенное. Так в чем же дело, вы мне так ничего и не сказали.

— Сейчас. Минуточку. А вы и живете здесь?

Колебания Мариуша продолжались лишь долю секунды, но Роберт их уловил.

— Да. Скромно, ни... У меня не слишком большие потребности.

— А Доминика, выходит, вы знали...

— Почему вы все время говорите о нем в прошедшем времени? Я же не перестал его знать, например, со вчерашнего дня?

— Нет. А когда вы его видели последний раз?

— Последний раз? — задумался Ченгала, причем задумался так натурально, что Роберт вспомнил недавнее замечание Бежана о том, что Иза Брант слишком в глаза лезет. Вот и тут чего-то было слишком. — Момент, надо подумать...

А, вспомнил, перед самым отпуском Кайтека, то есть Каласантия. Примерно дней десять-одиннадцать назад. Я завез ему этакий мини-миксер, скорее мельничку, для перца, можжевельника...

Даже не знаю, для чего еще, он любит специи.