Джей Ди резко отбросил поводья, соскочил с седла, спотыкаясь и скользя по мокрой земле, стремглав подбежал к Мэри и упал рядом с ней на колени. Она посмотрела на него остекленевшим взглядом и медленно моргнула под тяжелыми каплями непрестанно лившегося на лицо дождя.

– О Господи! О Боже, детка, держись! – задыхаясь, промолвил Джей Ди. Он сорвал с себя накидку и укрыл ею ноги Мэри, после чего вытащил из заднего кармана джинсов носовой платок и крепко прижал к сильно кровоточащей ране на ее левом плече. – Держись, милая! Держись…

Мэри смотрела на Джея Ди и ощущала в себе теплую и странную бестелесность, словно у нее не стало ни рук, ни ног. Она не чувствовала своего плеча – лишь тяжелое давление на него.

Джей Ди выглядел так, будто испытывал ту же боль: на лице его застыла маска страдания. Губы Джея Ди дрожали, когда он, стараясь придать Мэри более удобное положение, стянул шляпу и, смяв ее, подложил ей под голову в качестве подушки.

– Не оставляй меня, детка! – прошептал Рафферти, склоняясь над Мэри и отводя с ее лица прядь намокших волос. – О Господи, детка, прошу тебя, не оставляй меня!..

Мэри захотела спросить Джея Ди, не будет ли лучше сделать подобное предложение несколько позже, но мысли никак не укладывались в слова, да и ирония в данный момент казалась не совсем уместной. Слегка повернув голову, Мэри смогла увидеть лежавшую в двадцати шагах от нее мертвую Шерон Рассел: глаза и рот равнодушно открыты, затылок напрочь снесен.

– Кто стрелял? – слабым голосом спросила Мэри.

– Не знаю, – пробормотал Джей Ди. – Кажется, дорогая, тебе нельзя говорить. Лежи спокойно.

Мэри удалось изобразить на лице кривую усмешку:

– Перестань меня поучать, Рафферти!

– Тебя не поучать надо, – проворчал Джей Ди. – Я бы должен перегнуть тебя через колено и отшлепать по мягкому месту за то, что забралась сюда.

– Садист! – сквозь зубы выдавила Мэри, как только первый приступ боли пронзил ее тело. Джей Ди поморщился вместе с ней. – Заявляю тебе прямо сейчас, ковбой, что впредь не намерена терпеть подобного обращения!

Материя под рукой Рафферти набрякла кровью. Стоило Джею Ди плотнее прижать ладонь к ране, как кровь стала сочиться у него между пальцев.

– Черт возьми, Мэри Ли, хотя бы раз в жизни полежи спокойно, – приказал Рафферти, холодея от мысли, что эта самая жизнь ускользает между его пальцев вместе с обильно льющейся кровью.

Мэри наконец вняла его совету и притихла, слишком ясно чувствуя, как последние силы оставляют ее. Джей Ди наклонился над ней, защищая от дождя, бормоча теплые, успокаивающие слова, гладя лоб и щеки, проявляя чувства, которые он, вероятно, никогда бы не смог высказать словами. Мэри любила его. В этот самый момент, когда она понимала, что жизнь, быть может, ускользает от нее навсегда, все прочее стало простым и ясный. Она любит Джея Ди Рафферти. И все в эту минуту потеряло значение: ни их различие, ни их ссоры, ни та глухая стена, которую Рафферти воздвиг вокруг своего сердца, – все это теперь ничего не значило.

Цирк сгорел, и клоуны разбежались, Мэрили. Как же это на тебя похоже!

Она обладала бесподобным талантом – быть мужественной. Как скверно, что теперь это качество ничего уже не стоило.

Мэри еще раз взглянула на Шерон и прикинула: что подумала бы на этот счет семья Рассел? Знал ли Брайс, что его кузина – убийца? Зашла ли его безнравственность так далеко?

– Джей Ди, – прошептала Мэри, – там есть видеопленка. У меня в доме. И книга с пометками судебного секретаря. Проследи, чтобы Куин получил их.

– Тш-ш-ш… – Рафферти дрожащими пальцами прикоснулся к щеке Мэри. – Ты отдашь их ему сама. – Голос Джея Ди стал хриплым и низким, как только он осознал, что Мэри, возможно, и не сможет этого сделать.

– Так – на всякий случай. – Она на минуту закрыла глаза, борясь с жарким пламенем, охватывавшим левую половину тела. Огонь разгорался, потом несколько затих. Мэри облегченно вздохнула: – Джей Ди?

– Что? – промямлил Рафферти, отказываясь от попыток заставить Мэри замолчать. Он хотел слышать ее голос. До конца своей жизни он хотел слышать этот голос каждый день, и страх, что шансы на это тают с каждой минутой, кислотой жег грудь. Глаза наполнились слезами.

– Дел – герой, – прошептала Мэри. – Передай ему, что я так сказала. Гордись им, Джей Ди, – Она снова закрыла глаза и, чувствуя, как в них меркнет свет, прошептала: – Я люблю тебя.

Рафферти уставился на Мэри, чувствуя, как его охватывает паника.

– Мэри Ли! Мэри Ли! – вскричал он во всю силу легких, перекрывая шум накрывавшего их дождя. – Мэри Ли!

Мэри не шевельнулась, не открыла своих огромных голубых глаз. Она лежала, обмякшая и притихшая, ее горячая кровь жгла ладонь Джея Ди. И Рафферти склонился над своей Мэри Ли, чтобы укрыть ее от дождя. Слезы текли по его щекам, когда он прижал губы ко лбу Мэри и прошептал: