Дрю помрачнел и обреченно хмыкнул, дав понять, что умывает руки.

Они неторопливо проехали по городу. На Новый Эдем нахлынула обычная волна летних туристов, снедаемых любопытством после того, как на первых полосах газет и в теленовостях появились сообщения о происшедших в городе событиях. Тротуары кишели толпой, стоянки были забиты автомобилями. Собаки с ранчо сидели у пикапов своих хозяев, охраняя вверенную им территорию и предоставляя пришельцам возможность двигаться только по тротуарам.

Бизнес процветал. И все же Мэри не могла не задуматься над тем, как все это воспринимает Джей Ди. Она почти физически усльпиала его недовольное ворчание, когда они с Дрю проезжали мимо «Питайся и читай», где копошились стаи туристов, лизавших леденцы на палочках и нагруженных странным ассортиментом сувениров: пакеты с семенами, бутылки с мазью для растирания лошадей, пачки романов-вестернов и поваренных книг, распространяемых дамами из лютеранской церкви. Чужаки. Чужаки становились кровью, питающей организм городка, не спрашивая на то разрешения у Джея Ди Рафферти. Город изменится или же город умрет, но Рафферти останется в своих горах, пока Господь Бог или банкиры не сбросят его оттуда.

Искоса поглядывая на Мэри, Дрю дважды пытался начать беседу, подыскивая правильные слова. В конце концов он решился, точно кающийся грешник, пришедший на исповедь.

– Я знал об охотах Брайса. Я собрал все это воедино из странных отрывков подслушанного случайно разговора, слухов и всего прочего. Намеки Люси. Она была великой умелицей рассылать на тропинке крошки наживки, а потом наблюдать, кто на них клюнет и что предпримет. Я же ничего не сделал. – В приливе самоотвращения голос Дрю сорвался.

– Почему? – спокойно спросила Мэри.

– Страх. Стыдно сказать. Сначала это был страх того, что Брайс может сделать с нашим бизнесом, если мы влезем в его дела, потом, после того, что случилось с Люси, страх того, что это может произойти с каждым. Возможно, заговори я раньше, вам с Самантой не пришлось бы перенести столь тяжких испытаний. Может быть, и Люси была бы жива.

– Шерон убила Люси из ревности. По той же причине она охотилась за Самантой. Шерон не желала подпускать слишком близко к Брайсу другую женщину.

– И все-таки если бы деятельность Брайса была раскрыта раньше, Шерон, возможно, никогда бы не удалось воспользоваться случаем.

– Теперь об этом не узнаешь.

– Да уж, и это будет грызть меня до конца моих дней. – Оторвав взгляд от дороги, Дрю довольно долго смотрел на Мэри самым искренним взглядом, полным мольбы о прощении. – Мне так жаль, дорогая.

– Ведь вы с Кевином ссорились именно по этому поводу? Дрю вздохнул и сбросил газ на входе в опасный поворот.

– Да. Кевин хотел, чтобы я пошел к шерифу. Я отказался. Он обвинил меня в том, что я сочувствую делишкам Брайса. Кстати, мне кажется, так оно и было.

– Ты с этим справишься?

– Не знаю, – не отрывая глаз от дороги, тихо признался Дрю, потом взглянул на Мэри. – Может быть, мы вместе?

Мэри ответила не сразу, задумавшись о ценности дружбы и прощения.

– Давай не будем жалеть, – спокойно сказала она, когда началась бесконечная череда спусков и подъемов. – Просто давай начнем сначала. Именно за этим я сюда и приехала.

Дрю отнес багаж в дом и вернулся в город. Мэри не пригласила его остаться. Ей необходимо было побыть одной.

Дом так и стоял, каким она его оставила: наполовину восстановленный, наполовину – зона бедствия. Мэри быстро прошлась по комнатам, составляя в голове список первоочередных дел на ближайшие недели и прикидывая, что нужно изменить, чтобы превратить дом по-настоящему в собственное жилище. Все, что связано с Люси, – долой. Мэри не могла смотреть на стул или картину и не задаваться вопросом: чьи секреты были использованы, чтобы приобрести эти вещи? Она уже договорилась с водопроводчиком и плотником, которые отремонтируют все повреждения, нанесенные людьми Брайса, рыскавшими по дому под видом подростков-вандалов. Машины следует продать, а вырученные деньги вместе с оставшейся от Люси наличностью пойдут на уплату налога за вступление во владение.

Когда все это будет обговорено и сделано, у Мэри останется пустой дом и пустой банковский счет, но ее новая жизнь уже ничем не будет связана со старой.

В большой комнате внимание Мэри привлекла стоявшая на каминной полке урна. Казалось, она смотрит на нее взглядом, полным цинизма и понимания, словно заранее предвидя, что здесь произойдет, и крайне удивленная решительностью Мэри, принявшей вызов. С тяжелым чувством Мэри сняла урну с полки и упаковала в коробку. – Здесь твое место, Люси, – смахивая набежавшую слезу, прошептала она.