– Я с бойцом Станкевич договорился провести урок обучения взрослым поцелуям. А она действительно целоваться не умеет, как собственно и вы, товарищ ефрейтор. А так уплачено, время не вышло, а тут вы. Впрочем, мне понравилось, вы тоже вполне ничего.

Та глазами захлопала, воробушек в телогрейке и пилотке, а я, посмеиваясь, обойдя её, двинул за своей порцией каши. Кстати, чернобровая только тут поняла кто её спасал. До этого-то у меня на лице белая маска была, самодельная балаклава. Тут тоже изрядно пообнимались, поревела та. Правда, рукам я волю не давал, как вчера с девчонками, они, по-моему, от этого и сомлели. Сама старший военфельдшер после проведённой ночи не пострадала, даже насморка не было, только седая прядь в волосах появилась, а вот военврач плох, в горячке, баню топят, отлёживается там. Похоже пальцам хана. Чернобровая с ним оставалась, ухаживать за коллегой. Кстати, оба врача и ехали в соседнюю дивизию, обоз которой с нами в деревне ночевал. Обозники и сообщат что с ними было и почему задержались. Хотели немцев моих забрать, прям отдал. С нами те двигаются, привязаны к трём разным повозкам. Шагают следом. А тут машина грузовая шла в мою дивизию, нагнала нас, как раз комиссар дивизии был, он меня забрал и пленных. Поэтому уже через час я был в штабе дивизии, докладывал о том, что случилось, как бой шёл, сколько уничтожил, представил бумаги, немцев. И всё это, пока меня оформляли. Так что приняли очень даже неплохо, хотя и были удивлены. Немцы часто проникают в наш тыл, но далеко не уходят, а эти далековато были, что странно. Объяснили ситуацию сами немцы. А они кого-то ждали, должны были перевести к своим, своих агентов с нашей стороны. А машина с врачами им случайно повстречалась, развлекались они. Особист сразу забегал, своим начал звонить, но это меня уже не касалось.

А штаб полка, он в трёх километрах от штаба дивизии располагался, встретили меня там неплохо, комполка даже обнял, вглядываясь в глаза, но я ничем своих чувств не проявил, хотя тот мне не нравился. Начштаба новый, комиссар тоже, прошлые погибли, а этот легко ранен был, но жив. Вот так я и стал начальником разведки полка, ПНШ-2, звание вполне, с натягом, но хватало, обычно на полк капитана ставили. У меня под командованием два взвода, пешей и конной разведки. Так до вечера и знакомился с ними. Взводом пешей разведки временно командовал знакомый старшина, тот с широкой улыбкой встретил меня. Мы крепко обнялись. Всего во взводе восемнадцать бойцов, трое тоже знакомы, из полка ополчения, остальные кто погиб за последние дни, кто в госпитале. Из конной опознал троих, тоже из ополчения сюда на пополнение направлены были. Остальных не знал, как и младшего лейтенанта Алфёрова, что ими командовал. Во взводе всего пятнадцать конников, с ним сами. Взвод используется для охраны тыла. Иногда особист берёт, ищет немецкие группы в вашем тылу. От схваток с ними основные потери взвод и понёс. Ну да, с клинками наголо на пулемёты. Это каким-то умником нужно быть, чтобы так поступать? Кстати, наш обоз благополучно дошёл, уже сдали всё на склады дивизии, готовились снова уйти. Вечером на совещании командоров штаба, когда до меня очередь дошла, а всё, я уже оформлен, числюсь за ним, встал, и сообщил:

– Разведка в полку поставлена не очень хорошо, будем налаживать, завтра с утра постараюсь предоставить карту с отметкой всех немецких позиций перед нами. Надеюсь чистую карту окрестностей мне выдадут. Предлагаю использовать пеший взвод непосредственно в работе на передовой. Конный взвод разведки по охране тылов. Это готов взять на себя, сняв подобную работу с нашего особиста. Я не намекаю, а прямо говорю, численный состав обоих подразделений мал, потери большие. Я знаю, что в полку, вместе с тылами едва тысяча бойцов и командиров наберётся, но прошу дать пообщаться с бойцами в линейных ротах, может кого соблазню пойти в разведку. Нужно довести оба взвода хотя бы до двадцати пяти-тридцати штыков. С этим уже можно будет работать. В остальном обеспечены по штатам, по этому направлению вопросов нет, спасибо снабженцам. У меня всё.

Мой намёк поняли, карт чистых не было, только исписанных. Станкевич быстро сыскали, и та уже в девять вечера, высунув розовенький язычок от усердия, с обеими косичками на груди, в моей землянке, я её с особистом делил, уже перерелюстрировала на лист новую карту. Так до полуночи и рисовала, срочная работа. Я успел выйти наружу, отбежав в сторону, где нет свидетелей, пользуясь чистой погодой, а то синоптики пургу и метель скорые обещали, поднял дрона на триста метров и облетел весь участок нашего полка, ведя запись на планшет. Даже соседей чуть захватил. Пятнадцать минут работы. Тут и в тыл глянул, два костра, есть там кто-то. Сгонял дрон туда, у одного костра действительно немцы грелись, у второго вроде наши. Может ряженные? Но после некоторого раздумья понял, что дезертиры. Вызвав начальника конной разведки показал где те две группы, выдав свои мысли на их счёт и велел поднимать взвод, работать по ним, так что тот козырнул, кроки с карты уже перекидал на свою, и убежал. Я ему двух пулемётчиков взять велел из комендантского взвода, усилить своё подразделение. Ну и пошагово описал что тому делать, чтобы обе группы взять, уничтожить или частично пленить. Если людей в атаку поднимет, сам его шлёпну, если выживет. А потом, как Станкевич ушла в землянку, где её устроили, дивизия на этом рубеже уже две недели вела активные оборонительные бои, для быта уже всё было выкопано и подновлено, а я стал на карту наносить то, что видел с дрона. Пользовался тем, что особист убыл в штаб дивизии и пока так не вернулся. Да и не вернётся, обещал к утру только быть. Во так смотрел на экран планшета и переносил данные на карту. Где надо увеличивая, если что плохо видно было, чтобы рассмотреть и разобраться что я вижу. Даже тылы немцев захватил, указав три миномётные батареи, и шесть небольших складов. Четыре опознал, два отметил как неизвестного имущества.

Времени хватило выспаться. Утром, после завтрака отозвал старшину Дёмина, и показал карту, тот подтвердил несколько позиций, по остальному только пожал плечами. Я ему указал блиндаж, отметил тропку. Нужно этой ночью проползти, и взять офицера. У меня есть трофейный пистолет с глушителем, выдам. Рядом землянка где целый взвод немцев. Если наши нашумят, или нужно отвлечь внимание пока языка в тыл тащат, в дымовую трубу противотанковую гранату, и закидать гранатами тех немцев, что наружу полезут, и уходить. В общем, готовьтесь, сил набирайтесь. А сам карту передал начальнику штаба полка, тот быстро собрал совещание, был и миномётчик, на полк всего одна батарея батальных миномётов, из пяти орудий. Свели остатки трёх в одну. Тот удивился и обрадовался, говоря:

– Никогда таких подробностей не видел. Тут даже ориентиры отмечены, чтобы по ним определить где цели. Все склады и миномёты я накрою. Дальности хватит.

– Этим данным можно верить?
– спросил комполка, изучая информацию с карты.

– Боле чем. Да и результаты будет видны невооружённым глазом. Склады хорошо горят. Миномёты накроем, тише станет. А то ночью спать мешали.

– Хорошо, используйте резерв. Треть, - решил комполка, говоря это старшему миномётчику, и тот радостный быстро перенеся данные на свою карту, включая ориентиры, ускакал, а подполковник повернулся ко мне.
– Что там за бои в тылу были? Мне дежурный по штабу доложил, что ты взвод конной разведки куда-то отправил.

– Уничтожили группу немцев, восемнадцать солдат при одном офицере. Пленных нет, окружили, гранатами закидали, и потом пулемётами их добили. Сейчас я изучаю документы с них, чуть позже передам начштаба. С нашей стороны один убит и двое раненых. Потом группа дезертиров. У хутора расположились. Девять штыков. Пять уничтожены, отбивались, с остальными сейчас особист работает. Пока ближние тылы чистые.

– Хорошо. Посмотрим результат работы миномётчиков.

Да, результат был, наша батарея, разделившись на две группы, в два и три ствола, кочевала по всей линии обороны полка, а она довольно протяжённой была, тут сложно полнокровным полком держать оборону, а наши таким мизерным составом держали. Впрочем, у немцев тут второстепенное направление и сил было немного. Я как раз по окопам ходил, общался с комбатами, командирами рот, за день отобрал троих в пешую разведку и двоих в конную, все добровольцы. Их уже переоформляли, командиры новые знакомились новичками. Так что пока ползал по окопам, не раз видел дымы и взрывы. Один склад громко рванул, явно с боеприпасами. Да и вражеские миномёты резко сократили свою работу, причёски до нуля. Сначала наши миномётчики по ним сработали, потом по складам, и месту расположения полевых кухонь. Комполка разрешил, и весь резерв был использован, три боекомплекта, в ноль расстреляли, но все цели были накрыты. Утром те узнают результаты, а я ночью, дрона выпущу. Заодно гляну как мои разведчики офицера берут. От него узнаем какие потери понёс противник напротив нас. Вот так этот день и прошёл, пятнадцатого ноября.

А что дальше? Дальше так и служил, воевал, иногда со своей снайперской «СВТ», ходил на охоту, шесть официальных подтверждённых уничтоженных немцев имел. Даже завёл учётную снайперскую книжку, мне начальник штаба её оформил. Не то чтобы мне так это нравилось, просто опыт нарабатывал, меня обучал старший снайпер полка. А мне нравится такая служба, ещё опытным путём определил, что «Мосинка» с прицелом, куда лучше и точнее «СВТ», поэтому поменял снайперское оружие. Винтовка «Мосина» идеальна по одиночным целям, а я по ним как раз и работал. Гром грянул двадцать восьмого ноября. Я уже освоился, тылы полка чистые, оба взвода мои пополнены до штатов, активно работают по своим задачам. Пешая разведка уже трёх офицеров притащила за эти две недели. Старшина Дёмин и ещё шесть разведчиков к орденам «Красной Звезды» были представлены, другие к медалям. Были у них схватки, но только ранеными обошлось. Мои разведданные больше под сомнения не ставились. По передовой, тут я отговаривался что работаю с людьми, подробностей не будет, а по нашим тылам, так местные помогают, навербовал, да и лесник местный здорово выручает. Да главное результат, и он был. Да такой, что двадцать четвёртого мы с ночным боем взяли окопы немцев, мои разведчики сняли часовых и закидали блиндажи гранатами, немногие выжившие немцы бежали. А у них второй линии не было, отбежали и там встали, вгрызаясь в промёрзшуюся землю. Улучшили свои позиции, высоту взяли, где теперь корректировщики гаубичного дивизиона сидят, стало куда легче. Я артиллеристам цели подкидываю, две батареи гаубиц уже раскатали и штаб пехотного полка. Правда, две атаки отбили на высоту, но сбить нас не смогли. То, что мной интересуются, я видел, все данные, что предоставлял, Станкевич сразу перекидывала на другую карту, и ту в штаб дивизии. То есть, уже через час как я новые данные выдавал, и подтверждал уничтоженное за ночь, всё это уже было в штабе дивизии. Меня тоже пару раз вызывали, опрашивали, рапорты читали. А тут полковник Рякин, комдив, сделал мне предложение. Перейти к нему в штаб, мол, полк я уже перерос. Ко мне присматривались в последнее время, я вполне тяну свою должность, и тут работу потяну. Тем более пока числюсь в дивизии, успел орден «Красной Звезды» заработать. Это да. Дали восемнадцатого ноября, вызвав штаб дивизии. Это за уничтоженный взвод егерей СС и за спасение наших медиков, по личному представлению комдива получил. Я тогда мысленно посмеялся, осталось «Боевик» получить, это орден «Боевого Красного Знамени» и все боевые награды, что сейчас есть в Союзе, у меня будут. Может и получу ещё, я постараюсь, самому захотелось. Орденов «Ленина» вон, два уже.