Кстати, был один забавный момент, я над ним долго в тихую угорал. Ещё в середине ноября была заметка в московской газете, с некрологом, погиб Дважды Герой Герман Одинцов, погиб в бою. Хвала герою, отомстим проклятым врагам. Видимо так решили избежать вопросов, куда делся тот я, геройский парень. Хотя я в Горький всё равно написал, у меня там дом, чтобы куда не ушёл налево. Раз сохраняют пусть и хранят до моего возвращения. Так что меня совсем стали считать лишь однофамильцем, тем более правду я не открывал. Даже на митинге по этому поводу, а он был, Политуправление дивизии устроило, при всех поклялся отомстить за своего тёзку. Особист, который потом позвал для разговора, как мне кажется, угорал не меньше меня. Тот видимо один знал кто я такой. В общем, взял подписку о неразглашении. Да мне и самому это выгодно. Дал. Вот так катил и размышлял о последних днях. Да спалили меня, уже все в штабе дивизии знали теперь, кто я на самом деле. Пока ещё думали, что с этим делать, как использовать. Вот этого я и хотел избежать всеми силами. Особист теперь тут не поможет.

На станции, когда шла погрузка в вагоны, меня окликнули:

– Товарищ капитан! Товарищ Одинцов!

Обернувшись, когда сообразил, что это уже ко мне, я сразу опознал знакомое лицо. У того, как и у меня шапка-ушанка с опущенными ушками была, а ветер сильный, пронизывающий. Но он смог меня опознать сходу, вот и я его тоже. Это был мой взводный, из разведывательной мотоциклетной роты, где я в гвардейской танковой бригаде служил. Мой боец, хоть и бывший. Тогда ещё молодой лейтенант делал первые шаги в войне, я немало ему дал знаний из своего опыта. Тоже гвардеец. Вот и встретились, обнялись, хлопая друг друга по спине.

– Товарищ капитан, откуда вы тут?
– отстранившись, тот осмотрел меня, говоря.
– Читал в «Комсомолке», что вы погибли. А тут смотрю, живой. Даже глазам не поверил.

– Представьтесь, - подошёл к нам мой комдив, тут же был начштаба и кто-то из Политуправления дивизии, самого комиссара не было. Чуть в стороне стояли несколько офицеров и бойцов из комендантского взвода.

– Гвардии старший лейтенант Столяров, Шестая общевойсковая армия, - козырнув, представился теперь уже офицер.
– Возвращаюсь из госпиталя в свою бригаду.

– Вы его знаете?
– кивнул на меня комдив.

– Конечно, товарищ полковник. Это мой бывший командир, капитан Одинцов. Дважды награждён Золотыми медалями Героя. Мы вместе под Харьковом воевали. Выходили из окружения. Потом он пропал.

– И куда пропал, товарищ… капитан?
– последнее слово тот выделил с ядовитой интонацией, обращаясь уже ко мне.

– После выхода из окружения, попал в руки особистов. Молодая и свежая дивизия. Начали избивать, не поверили, что я командир и дважды высшей наградой награждён. Мол, молод слишком. Даже запрос в мою армию не отправляли, посчитали что это излишне. Я контужен, убил обоих особистов и двух бойцов. Наглухо. Потом начальника разведки дивизии и ещё одного бойца, тоже руки распустили. Очнулся в землянке избитый. Да, когда бежал из дивизии, ножом часового снял. В другом месте к своим вышел, а там суд, лишение всего и колония. Вины своей не признал, жизнь защищал, и сейчас не признаю. Впрочем, мне и доказали только убийство часового, по остальным свидетелей не было, а я не признавался. Потом штрафбат, не доброволец, силой взяли, и вот уже у вас воюю. А некролог, тот тут просто, Дважды Герои непогрешимы и в штрафбаты не попадают.

– Понятно. Грузитесь, - приказал тот и развернувшись направился к купейным вагонам.

Я же повернулся к Столярову.

– Спасибо тебе, старлей, не за всё правда, но ты своё ещё получишь от особистов, как в часть вернёшься. Научат языком не мести.

Тот начал бормотать извинения, но я отмахнулся, мы ещё раз обнялись, пожелали друг другу удачи, и разбежались. Того машина ждала, а я в вагон. Уже дали сигнал к отправлению. А так как свидетелей разговора хватало, общались у открытых створок моего вагона, то информация быстро стала расходится. Что радовало, между собой говорили, обсуждали, но ко мне не подходили. Вот лежал и размышлял. Крепко меня Столяров с этим подставил. И угораздило же знакомца встретить перед отправкой. То, что Шестая армия участвовала в штурме Сталинграда, я знал, но с другого фланга, мы с ними мало контактировали. Не думаю, что это подстава от Особого отдела. Им это тупо не нужно, воюю, те присматривают и ладно. Это действительно была случайность. А вот до чего додумается комдив, даже представить страшно, уж больно тот задумчивый уходил. Хотя может и забудут, я на это очень надеялся. А так я общался с командиром другой пары моего отделения, лежали рядом на нарах, тот войну начал авиационным техником, но там и закончил, побывал даже кавалеристом, теперь вот снайпер, семнадцать подтверждённых имеет. Средний надо сказать стрелок. А служил тот в части, где были связные самолёты «Аист», их выпускали наши до начала войны, это копии немецкого «Шторьха». Да я тут заинтересовался его рассказами и начал выпытывать подробности. Дело в том, что полторы тонны свободного, а припасов, что осталось, мне хватит надолго, вот и решил транспорт посерьёзнее добыть. Автомобиль банально, я думаю самолет тут самое-то. Оказалось, «Шторьх» вполне неплох, и весит чуть меньше тонны. Правда, наш «У-2» ещё меньше, кило на сто, но у немца была закрытая кабина с большим остеклением, даже потолок стеклянный, что было комфортнее. А что, сам самолёт, пару бочек с запасами бензина и имею транспорт на все случаи жизни. Было два минуса. Я не умею управлять такой техникой, да как-то авиацией не интересовался никогда, ну и дальность. Даже четырехсот километров не было. Хотя нет, ошибся, техник мне пояснил. Это триста восемьдесят в одну сторону, и с возвращением. А если только в одну, с двумя полными баками на сто пятьдесят литров в общем объёме, то семьсот пятьдесят километров где-то выходит. Для такого маленького самолёта вполне прилично. Да и скорость выше чем по земле. Где бы научится летать? А самолёт я добуду. «У-2» меня тут особо не интересовал.

Да, стоит отметить что удостоверения шофёра у меня было, сделал себе, когда в танковой бригаде замом по разведке был. Да легко. А вот насчёт самолёта, то подумал и понял, это всё лажа. Да на черта он нужен, если я управлять не умею? Мёртвый груз. Хотя идея стоящая. Перед окончанием войны подосвобожу хранилище и приберу новый аппарат с запасом топлива. После войны в аэроклубе научусь и будет своя лётная техника. Топлива смогу доставать. Пока же буду пополнять тем, что пригодится во время войны, не припасами. Хотя если что попадётся что интересное, то подберу, но в основном наземная техника. Там поля на Юге, степи, мотоцикл какой или авто, самое то. Сам я хранилище не освобождаю десятками килограмм каждый день, не думайте. Нас вполне неплохо кормят, я добавляю из своего что сладкое или солёное. Та же рыбка сушёная хорошо идёт. Поэтому, если за день полкило уйдёт, то это был насыщенный день. А так обычно куда меньше. Нас везли в неизвестность, и я не знал чего ожидать. Судя по направлению, двигаемся куда-то на Кубань, где идут бои, наши постепенно освобождали земли, уже Ростов взят, и немцы на нашем берегу, те что частично Новороссийск взяли, оказались в кольце, отрезанными от снабжения. Пусть у них Азовское море, считай внутреннее море, а лоханок разных те захватили изрядно, могут водой доставлять необходимое, но наша авиация активно их выискивала и уничтожала. Так что, как и все я делился со всеми своим мнением. Однако никто не угадал. Нас в Грузию доставили, в порт Поти. Где-то железная дорога была перерезана врагом, нас там выгружали, и мы совершали обходной марш-бросок, потом снова железной дорогой, и так до Грузии. А тут куда теплее, снега вообще не было, в нашей форме, в валенках, полушубках, потом истекали. Хорошо нашлось шинели, сапоги, переодели. Не всех правда, запасы закончились, но большую часть точно. И вот двенадцатого февраля нагруженный бойцами Восемнадцатой Гвардейской стрелковой дивизии, большое транспортное судно, двинуло в Крым. Наша задача брать Крым в составе десанта. То есть, мы первые в высадке участвуем.

Я устроился на палубе, повезло, место свободное найти, и поглядывая вокруг, день был, к Крыму в темноте должны подойти, так что поглядывая на боевые корабли сопровождения, на другие транспорты с десантом, там тоже части нашей дивизии были, и вот размышлял. Комдив, да и никто из командиров, меня так и не вызвал, видать особист дивизии подсуетился. Хотя это не точно, предположение. Это радует, внимания я не хотел. А размышлял я о судне. Плаваю я неплохо, большой опыт, как дайвер отлично состоялся. Немцы наверняка о десанте знают, разведчиков своих воздушных часто гоняют, подготовятся. Они не знают место высадки, а побережье протяжённое, чтобы крупные силы держать. Будут держать опорные пункты и манёвренные моторизованные группы, что подойдут на помощь, с задачей скинуть нас в море, пока не закрепились. Это всё не важно, рабочие моменты, наша дивизия в высадках и создании плацдармов собаку съела, это по Сталинграду ещё. Видимо об этом начальство и подумало, вспомнив о нас. Нет, я про авиацию. Люфтваффе до сих пор сильно и налёт на наш морской караван вполне возможен. Тут на судне несколько тысяч бойцов нашей дивизии, да ещё несколько рот морских пехотинцев. Если пробоина и транспорт будет тонуть, как спасаться? Я не каркаю, мне это просто интересно. То-то и оно, об этом я и размышлял. Места у шлюпок не хватит, да и вода ледяная чтобы долго в ней продержатся. А вот насчёт себя я особо не сомневался. А у меня был водный транспорт. Ещё в сорок втором под Харьков повезло найти машину, разбитую, не нашу, немецкую. Внутри тюк среди хлама. Это оказалась надувная лодка. Тут же и ножной насос. Я накачал лодку, вполне такая, целая, четверо свободно сядут. Лодка не военная, где каждая секция имеет свой наддув, пробьёшь, всё равно доползёт на оставшихся секциях. Нет, это гражданская лодка. Там в машине и рыболовные принуждённости были, удилища. Видимо немец-офицер был рыболовом-фанатом. Всё прибрал, самому пригодится, всё высокого качества было. Так вот, лодка, с двумя вёслами, у меня была наготове, заберусь и погребу к берегу. Вот только в воде будет несколько тысяч наших, и как с ними поступить? Не будешь же грести прочь, слыша крики о помощи? Муки выбора. У нас тут медсанбат, девчат буду спасть, а остальные… М-да.

Вот об этом морщась и подумывал, однако дошли мы благополучно, пока корабли сопровождения вели огонь по берегу, видимо кто-то наводил, о тихой высадке и разговора не шло, началась погрузка в лодки, я согласно спискам, в первой волне с напарником шёл, задача выбивать огневые точки, поддерживать высадку, офицеры дивизий уже давно определились как высокоэффективно использовать снайперов, что и делали, и вот так высадился. Правда, сапоги замочил, но не страшно, незаметно переоделся, натянул свои, из запасов. Вот так дальше и работали. Плацдарм быстро удалось расширить, подкрепление немцам, это были румыны, целый батальон, что подошёл на технике, накрыли из тяжёлых орудий крейсера. Разметали, а мы потом прошлись, добили. Пленных не было, не брали. После того как местные рассказали, что эти твари творили, никакой жалости не было. А высадились мы у Алушты, высадка продолжалась, часть подразделения разбегались, выполняя свои задачи, тут прямая автодорога на Симферополь была. Я так понял, наша задача отрезать тех, что в Севастополе были, ну и уничтожив тех что в котле, гнать остальных к Перешейку. Войск у противника тут на самом деле не так и много, справимся. Так и было, наша дивизия на третий день после высадки, первой вошла в Симферополь, где начались городские бои. Ох не повезло немчуре и мамалыжникам, у нас огромный опыт городских боёв, так что двигаясь как таран мы за два дня вышибли противника их города, как тот не цеплялся за каждую постройку. Да румыны первыми бежали, а немцы отступали, выравнивали линию обороны. Неделя пролетела мигом, Севастополь окружили, когда меня вызвал командир взвода, тот хоть и ранен в руку, она на привязи, но строй не покинул.