Ладно, что-то я тут жути нагнал, да и вообще как-то хаосно всё описывал. Может быть, не отрицаю. Значит так, сегодня утром, второго октября, это была пятница сорок второго, мне выдали не новую красноармейскую форму, шинель, пилотку, сапоги стоптанные, вещмешок с красноармейскими пожитками, кто-то не особо толковый подбирал, котелок был, а фляжки нет, но главное, это две бумаги, указывающих что я искупил вину, как уже говорил, никто не собирался возвращать мне потерянное. Я просто искупил вину, и всё. То есть, срок отсидки зачли, если проще. В одной бумаге решение полевого трибунала, от штрафбата, где подтверждалось искупление вины, и вторая по моим данным. Кстати, то что я Герман Одинцов, всем было известно, но никто и не подозревал, что Дважды Герой Герман Одинцов, мой полный тёзка и однофамилец, и я, это одно лицо. О суде никто не знал, это не освещалось. Такое запрещено было освещать. Поэтому все считали, что Дважды Герой Герман Одинцов, где-то воюет, меня встретили с безразличием, не опознав. Бывший штрафник, этим всё сказано. Причём, что в колонии, что после, я легко сообщал кто я, и рассказывал свою подлинную историю, получая от этого немалое удовольствие, забив на подписку о неразглашении, я её не подписывал, за меня сделали, а тут мне самому раскрывать всё не выгодно. Да и зачем? Узнают, требования сразу возрастут до уровня Бога. Оно мне надо? Сутки эшелон в пути, я находился в шестой теплушке от паровоза и тендера с дровами, тут на дровах топка работала, вот так посвящая своих бойцов в особенности окопной жизни, ещё двое из наших, что также тут имели своих бойцов, поддерживали меня, делясь своим опытом. Лейтенант Петров, тот самый, старший состава, помимо нас были прицеплены цистерны с топливом, перед отправлением изучил мои бумаги, хмуро глянул на конвойных бойцов, двоих, из столичного гарнизона, и принял меня. Такой кадр как я ему явно не понравился, но внёс в списки и указал в какую теплушку грузится. Да я там как лёг на нары, так и вырубился. Очнулся уже когда шесть часов в пути были. Ну а там дальше на узловой станции нас построили, махновщина и пьянка Петрову не понравились, что и озвучил. Распределил фронтовиков, заставил всех работать, а сам спать. На старшину Волкова, что был с ним, возложил обязанность следить и надзирать. Поправлять, если что не так. Да того быстро споили, и старшина спал, пуская пузыри.

Так вот, пока ехали, у двоих аккуратно оказались сломаны руки, и у третьего нога. Это те, кто дал слабину, чтобы только не попасть в ту мясорубку, куда мы ехали. Не стоит фанатично заверять что все в Красной Армии прям рвались в бой, лишь бы впиться в глотки немцев. Таких на самом деле были единицы и у них были свои мотивы, в основном - месть. Но на этих троих даже я смотрел с полным призрением. Я вот тоже не хочу воевать, и никто в эшелоне не хочет, но мне вот такое даже в голову не придёт. Петров их сдал комендантским на ближайшей станции, там уже следователи будут работать, но на время те себе жизнь спасли. Если докажут, что случайно пострадали, может и соскочат. Но вряд ли. Я же нашёл возможность быть на передовой и не ходить в атаки. Да снайпером стать. Тем более я и есть снайпер, и у меня даже есть снайперская учётная книжица, которую просто так завести трудно. А там не указано кто ею владеет. В смысле, что это именно Дважды Герой Герман Одинцов. Ничуть. Я ею могу пользоваться, раз та у меня на руках и есть сорок четыре подтверждённых, благо, данные совпадают. Если оружие не найдётся для меня, то ладно уж, своё достану. Вот так есть план, вряд ли командиры от опытного снайпера откажутся, у которого уже есть счёт, я расслабился и дальше катил уже веселее. Трое суток в дороге, пока нас не согнали с теплушек, мы под мелким моросящим дождиком, я на себя непромокаемый плащ накинул, сняв шинель, меся грязь сапогами, у многих были новенькие кирзовые сапоги, новинка, они недавно появились, и направились куда-то по полевой дороге. Ну вот не видно из-за этого дождя. У станции слева мелькнули какие-то строения, дальше так и топали по полевой дороге, иногда на обочине встречая следы войны, разные артефакты, свежие и нет. Иногда могилы были, одиночные и братские. Сгоревшие грузовики встречи, это чаще всего, явно авиация работала, немцы до этих мест не дошли, если я правильно расслышал название станции, то примерно знаю где мы. После этой станции должен был быть железнодорожный мост через Волгу, а за ним и сам Сталинград. Впрочем, весь город немцы-то и не захватили, тот на обоих берегах расположен. Большая часть на правом у немцев, малая на левом, пока у нас. Это со стороны Москвы если глядеть, я так вижу. Вот мы на левом берегу и похоже топаем к Волге. О, слева гаубицы тяжёлые мелькнули. Рассмотрел две, но уверен, ещё есть.

Лейтенант гордо вышагивал впереди, рядом боец-проводник, остальные держа строй, ну как могли, уныло топали следом, пока не вытянулись в длинную змею колонны. Когда вроде бы осталось немного, лейтенант собрал строй, велел привести себя в порядок, и оглядев бойцов, хотел было с песней довести людей, но смертельно уставшие бойцы явно ни на что не способны были, восемь километров, с непривычки, без отдыха, да грязи, где по пуду на сапогах, почти сломали их. Мои сапоги ещё и подтекают, сыро. В общем, завёл в расположение колонну, и нас начали распределять по землянкам. По тридцать бойцов в одну, там ещё печурки-буржуйки были, но топлива нужно добывать самим, а где его найдёшь в степи? Ничего, надышали, форму развеселили, шинели, сушатся, сапоги скинули. Такое амбре, тяжёлый дух бойцов выгнал лейтенанта Петрова на улицу, когда зашёл с местным командиром нас проверить, как устроились. Кстати, а наша артиллерия вела ленивую перестрелку, куда-то по немцам. Неплохо видать, потом замолчали. Больше похоже на беспокоящий огонь. Вот только те постреляли, и явно свалили, а ответка нам прилетела. Ну вот, у бойцов первое боевое крещение, под Богом Войны полежали на полу и нарах, чувствуя, как содрогается земля. Чем-то крупным били, иного на полметра подыскивали от сотрясения почвы. А так, как опытный боец, я первым делом привёл внешний вид в порядок, сапоги начистил, форму сушил, да под тюфяк аккуратно разложил и лёг на него. В сапоги бумаги напихал. Каюсь, своя, из запасов. Поэтому, когда прибежал посыльный и меня выкликали, быстро собрался, пуговицы у шинели как раз начищал, и направился за бойцом. В штабную землянку. Мы маршевая рота, нас распределяли по подразделениям. Первыми опытных бойцов, из госпиталей, их поодиночке вызывали, ну и меня, раз уж в составе роты был. Остальных без опроса партиями распределят. «Мясо» оно и есть, «мясо». Хотя тут называли их по-другому.

В штабе было несколько командиров, знакомых не обнаружил, и майор, что за столом сидел. Рядом писарь работал. Сидели оба за одним столом. Майор как хозяин, писарь так, сбоку пристроился. Сам носитель шпал в петлицах, не представившись, изучал мои бумаги, те два листа, что у лейтенанта были. Сам Петров отсутствовал. Чуть влажные листы, чернила начали расплываться, но вполне читабельно.

– Штрафник значит, - не спрашивая, скорее констатируя, сказал шпалоносец.
– Тут указано что стрелок. Ещё воинские специальности имеешь?

– Да, товарищ майор. Снайпер. Сорок четыре подтверждённых.

Расстегнув шинель, я достал из нагрудного кармана гимнастёрки учётную книжицу и протянул тому её. Майор, открыв, стал изучать.

– Брянский и Юго-Восточный фронта? Вижу хорошо повоевал. Да, подготовленные снайпера нам нужны. Оружие подберём. Отправляю тебя в Сотую стрелковую дивизию, она у нас уже третьего формирования.

Дальше писарь всё быстро оформил, мне выдали красноармейскую книжицу, информация не вся была, там допишут в штабе дивизии, да вернули книжицу снайпера. После этого направили в сборный отряд, почти семьдесят человек, что и вошли в состав Сотой стрелковой дивизии. Остальных раскидали по другим местам, а в наших землянках уже следующая маршевая рота располагалась, и её распределяли. Работают как на конвейере. Кстати, старшим у нас снова Петров. Идти недолго было, да тут всё близко. Нашли овраг, где в склонах нарыли землянок. Тут штаб дивизии и один из стрелковых полков. Его как раз и пополняли, почти с нуля. Пока бойцы курили, дождя не было, хотя сырость в воздухе присутствовала, пообщался с теми что тут был, из старожилов. Угостил парой командирских сигарет, и получил нужную информацию. В высадке пять дней назад три дивизии участвовали, они были должны создать плацдарм. От них рожки да ножки остались. Четыре дня и держались, только вчера их снова в Волгу скинули. А немцы обстреливали реку. Ни боеприпасов подкинуть, ни подкрепления, заканчивались патроны и дальше только рукопашная. Только ночью что-то получить могли. Немцы освещали реку прожекторами, наши их били, немцы новые доставляли, и так раз за разом. Играя как в лотерею. Лично я считаю, что всё это бесперспективно, проще высадится на берегу, по сторонам от города и взять его в клещи, отрезав немцев что внутри, от снабжения. Долго те не продержатся. А вот так в лоб, это просто уничтожение собственных людских ресурсов. Даже преступлением считал. Однако по местной военной доктрине, наш Генштаб, а он тут напрямую командовал, поступал по всем канонам войны. Ну не мне их учить, пусть сами воевать учатся.

Уставшие и какие-то грязные командиры вышли из землянки, все в глине, тут же похоже проблемы с мытьём. Некоторые даже небритые, но оформили меня быстро. Причём не куда либо, а в отдельный снайперский взвод дивизии. С учётом, что прошлый взвод весь сгинул на том берегу, я пока был один во взводе. Кстати, узнал, как штаб дивизии уцелел. А банально, он и не переправлялся, а командовал с этого берега, через штабные рации. Так что все три стрелковых полка, разведрота, часть сапёров, там и сгинули, а тылы и артиллерия дивизии тут были. Теперь вот пополнялась на месте. Похоже будет повторение попытки создать рабочий плацдарм на том берегу. М-да, как-то и не хочется. Место в землянке мне выделили, снаряжать начали, да бедно всё, хорошую и вполне рабочую «Мосинку» с прицелом нашли, дальше маскировку я уже сам ладил. А вообще устроили меня в землянке у тыловиков, они тут рядом хлеб пекли, так что я всегда был при горячем хлебе. Стоит отметить, многим из тех фронтовиков из госпиталей, что со мной прибыли, давали звания, в основном младших сержантов, не хватало младшего командного состава, и назначили командирами отделений. Меня, хвала Всевышнему, такая участь миновала. Штрафник, относились с подозрением, хотя вроде как по бумагам я всё искупил. Тем более сам так считаю. Никакого наступления на Москву не планировалось, те две наших армии под Ржевом перемалывали в котле, резервов нет, они все тут у Сталинграда. Так что наступления на Москву Шапошников зря боялся, тот оберст это ясно доказал, всё решалось тут, в Сталинграде.

Вот так делал вид что шью маскхалат, а у меня был готовый, и как раз под местные цвета осени. Кстати, дождь закончился и засветило Солнце, тучи разбежались, чему бойцы не рады, хорошая погода, к авианалёту. Верная примета, сам по личному опыту знаю. Однако немцы не прилетели, видать, как и у наших, развезло аэродромы. Ждали пока подсохнет. Винтовка хороша, но выдали мне обычные патроны, а не специальыне, пришлось старшине побегать, снабженцу тоже, но нашли целый ящик с нужными калиброванными патронами. Я его весь и прибрал. А вот моя учётная книжица снайпера, осталась в штабе дивизии, не вернули, внесли её в списки. Я опасался потеряют, просил отдать, но меня убедили, что это не так. Три дня дивизия по сути заново полки формировала, командиры пребывали не так быстро, как бойцы, но всё же у всех трёх полков теперь есть командиры. Мой взвод тоже пополнялся, не быстро, по значкам ворошиловских стрелков смотрели, но из обученных и с опытом был я, да старший сержант Нефедов, с его тринадцатью официально повреждёнными. Тоже из госпиталя. Он командиром взвода и стал, также начал обучать бойцов, пары создал, вполне толковый малый. В меру сил помогал ему. Тот меня неофициально замом своим сделал. Не обрадовал. Во взводе всего два командира и было, Нефёдов, да младший сержант Осипов, из Куйбышева, тот доброволец. Хотел научится уничтожать немцев. Принял первое отделение пока. Гонял свои четыре пары.

***

Очнулся я от шума. Открывая глаза, слегка повертел голой, но голоса не подавал. В развилинах могли быть как наши, так и немцы. А я блокирован, не вырваться. Артиллерией накрыли. По сути часть плеч и голова видны, остальное под завалом. Не далеко тело моего напарника. Я тут второй час кукую, и думаю что делать. И не убрать груду кирпичей в хранилище. Для начала, то полное, а потом если часть убрать, гора дрогнет и оползень, а от этого мне точно хана будет. Хорошо сам цел. Уже в курсе, попал в «карман», и меня чуть придавило, да так, что не пошевелится, но без серьёзных травм и переломов. В общем, если откопают, буду дальше воевать, а вот напарнику хана, тело изломано. Он на себя всё принял, меня так, краем зацепило. И наших я не ждал, мы на охоте были, в серой зоне, ближе к позициям немцев. Да, сегодня девятое декабря. Может и бред, но это третий штурм Сталинграда, в котором я участвовал. Да, вот такой я живучий. И не считаю, что мне не повезло, наоборот, я чертовский живучий и везучий. А так в проёме показалась каска и рожа, что осмотрелась. Ну так и есть – немцы любопытничали.