– Знаю. По их показаниям, те стали свидетелями как тебя немцы взяли, хотя летчика и охрану вырубили, что на немцев не похоже. А они потом тебя у немцев отбили.

– Инсценировка. И тупая ещё.

– Да понятно, что врут, - мотнул шеей генерал.
– Сейчас напишешь показания, документы тебе восстановят, я распоряжусь, но пока нужно тебя где-то спрятать. Как всё успокоится, продолжим работать. Время до того, как всё подсохнет, есть… О, на нас партизаны вышли, с того берега, в ста километрах от Днепра их база, помогаем чем можем. На пару недель отправляю в отряд, командировочные сейчас оформят. Поможешь там партизанам. Хм, на месте решите где нужна помощь. А пока свободен.

Дальше меня к особистам, но это наши, тут и прокурорские были, написал заявление о похищении, как всё дело было, мол, автомат вырвал у одного из солдат противника, как ушёл, и добрался до своих. Мой заявление завизировали, хотя понимали, что это дружественный огонь, неприятно что свои погибли, но тут ситуация сложилась так не по моей вине. И этой же ночью, как стемнело, меня на связном «У-2», с грузом для партизан, и отправили с глаз долой, теперь наши прокурорские будут бодаться со следователями Тридцать Седьмой, и вот кто кого, будет видно в скором времени, а меня пока спрятали. Документы пока не выдали, сделать их не сложно, но есть шанс вернуть те, что у меня забрали. Не получится, тогда и сделают новые. А пока выдали бумагу от штаба армии командиру партизанского отряда «За Родину», что я поступаю в его распоряжение на две недели, по направлению разведки и диверсий. Такая формулировка была. Самолёт летел, я сидел на месте пассажира, на ногах мой вещмешок, винтовка снайперская стоит, приклад в пол, на голове лётный шлемофон с очками, пилотку новую получил. Да и вообще неплохо снарядили. Лететь недолго, так что спать не стал, тут час и на месте, поэтому размышлял, поглядывая на редкие огоньки вокруг, мы уже летали над вражеской территорией. Высота метров триста была. Ситуация с похищением крайне неприятной и нелепой была. Зачем и почему?! Думали мне байку с спасением от немцев расскажут и я воспылав к ним любовью и благодарностью на них работать буду? Да ни черта, сразу вернусь в свою армию. Не отпустят, так сбегу. Однако, они это сделали. И вот к чему всё привело. Да уж, Россия всегда была богата на дураков, и почему-то чаще всего я именно с ними имею дело. Ладно, что было то было, пусть следователи разбираются, тут вообще непонятно кто винтован, но то что крайнего найдут быстро, я уверен. Всегда кто-то должен быть виноват. И кто из командармов и их команд сильнее, тот и передавит. Если наши возьмут, я выйду из ситуации чистым, если Тридцать Седьмой, то я и стану крайним и на меня все шишки повесят. Даже самому стало интересно, чья возьмёт, по крайней мере все награды в хранилище. Теперь не ношу, отобрать не смогут.

Также я размышлял о партизанах. А тут тоже есть о чём подумать. Сейчас какой месяц? Правильно, апрель. А это значит все запасы подъели, сидят на подножном корму. Какие диверсии и операции? Тут жратвы бы достать и поесть досыта наконец. Я где-то читал, что все партизаны в этой войне были больше озабочены добычей припасов и складированием для ближайшей зимы, а боевые действия против немцев, это так, от силы двадцать процентов их действий. Получится побить немцев, хорошо, если нет, ну и чёрт с ними, главное налететь на какое село, пограбить склады и свалить. Так что, что примерно меня ожидает, я знал. Голод. Что ж, буду вести разведку и наводить на запасы немцев партизан, выметем вчистую всё. Да и догнать и отобрать не дам, засады устроим. Что ещё радовало, так это возможность побывать во вражеском тылу. У меня полторы тонны свободно, а напомню, самолётом теперь управлять умею. Так что буду брать «Шторьх». Поищу связной. В отличии от санитарных, у связных на задней полусфере кабины установлено защитное оружие, пулемёт «МГ». Пусть будет. Также есть шанс найти «Кюбельваген», ту самую плавающую модель. Что первым попадётся, и я ставлю на самолёт. К нему и бензин. Тут самолёт пошёл на посадку, внизу треугольником три костра горело, и вскоре, подпрыгивая на кочках, мы покатились по земле, где и остановились. Тут нас вытащили из кабин, меня и лётчика, и начали под крики «ура», подкидывать в воздух. Интересно они так всех гостей встречают? Ну а дальше ко мне вышел командир, такой представительный, в кубанке с красной полосой, нашитой наискосок, ну и обнял меня. Я ему передал приказ из штаба армии, несколько пакетов и свои документы, так что мы после разгрузки двинули к базе отряда, а самолёт направился обратно.

***

Перекатившись в промоину, ручная граната взорвались наверху, слегка оглушив меня. Срезав короткой очередью из «ППД» гранатомётчика, это последние патроны в диске, меня гоняли по этим оврагам уже девять минут, достал из хранилища «МГ», поставив на сошки сверху склона, и стал длинными очередями бить по партизанам, что наседали на меня. При этом матерясь как сапожник. Всего два дня как я к партизанам прилетел, и вот результат. А стреляю я хорошо, с десяток точно завалил, так что добив ленту по тем, кто раненых хотел вытащить, убрав пулемёт следом за «ППД», по берегу реки рванул дальше, и успел забежать в развалины мельницы. Каменное строение, из диких камней стены сложены на высоту метров восемь, дальше те обвалились. Меня тут долго будут выковыривать. Перезарядив пулемёт, рядом поставил готовый к бою «ДТ», я стал бить по противнику. Понеся потери, те откатились, ну и пока шла перегруппировка сил, окружали мельницу, впрочем, я итак был блокирован, перебегал от одного окна к другому, и прицельно стрелял. В общем, минута затишья и я решил ею воспользоваться, по трухлявой лестнице поднялся наверх, и достав рацию, это тот «Телефунгер», что мне подарили, когда за Клюге направили, и поставив волну штаба Шестой, стал вызывать наших. Ответили быстро, знакомый радист, дежурный видать, узнал его работу, это наши, ну и стал передавать открытым текстом:

– Это Тунгус, Берёза, подтверди приём. Приём.

«Тунгус» - мой позывной уже шесть дней, об этом в штабе армии знают.

– Это Берёза, Тунгус, слышим тебя. Приём.

– Берёза, сообщаю. Партизанский отряд «За Родину», это немцы. Повторяю, партизанский отряд «За Родину», это немцы. Все, кого вы отправили к ним, были завербованы и передавали дезинформацию. Меня окружили в развалинах мельницы, веду бой с ними. Треть отряда уже положил. Построюсь вырваться, так что надеюсь это не последний радиосеанс. Отбой, а то на меня снова в атаку пошли.

– Вас понял, Тунгус, - подтвердил радист.
– Удачи. Отбой.

Уф, своим передал, а теперь можно сваливать. Главное колечко сломать. Так что достав «СВТ» с оптикой, ту что без глушителя, и стал из глубины здания выискивать цели и быстро отстреливать их. Оказалось, бой в здании с каменными стенами это не есть хорошо, пули залетая, долго рикошетили по каменным стенам с дикими визгом, чудом меня не задели, а так, то винтовкой, то пулемётом, я изрядно с высоты проредил немцев. Поднять бы дрон в небо, но там зарядки в ноль, да и опасался повреждений, так что погодим пока. До темноты часа два, мне бы их продержатся, а подобраться к стенам я не давал. Была группа, так гранатами её закидал. Немцы уже не стеснялись, пришло усиление, рота полицаев и отряд егерей СС с бронетехникой, все вместе и блокировали мельницу, и в атаки уже не шли, видели, что стрелять умею. У них потери уже близки к сотне. Вот так ведя бой я размышлял. А неплохо немцы придумали. Поддельный партизанский отряд, правда, всего месяц как действуют, но уже успели натворить дел. Два настоящих партизанских отряда уничтожили. Хотя всё, лавочка закрыта, мне бы теперь самому отбиться. Вон под прикрытием бронетехники идут. Хорошо пушечного ничего нет, только пулемётное, так что достав «ПТР», я стал целится в бронемашины. Ближе ста метров подпускать нельзя, хорошим укрытиями станут врагу, как подобью. Выстрел, есть попадание в топливный бак. Полыхнул. Второй выстрел, и ещё два за ним, чтобы подбить третью машину. Ближе ста пятидесяти метров ни одна не подъехала. Ну вот и всё, бронетехники у немцев уже нет. Тех это изрядно ошарашило. Наверное решили, что тут целый арсенал спрятан был и я его нашёл. Те под прикрытием чёрного дыма, он хорошо их маскировал, отошли. А тут захлопали мины, из ротных лупят. Фигово, против них у меня ничего нет. Чёрт, надо бы и мне такое оружие, в использовании совместно с дроном вещь отличная. Ротного хватит, да полсотни мин в запас. Самое то.

Противник был в мёртвой зоне, так что прибрав всё, и раздевшись донага, я выбежал из мельницы и нырнул в бассейн, тут проточная вода, раньше колесо было, но давно сгнило и разрушилось, и вот так загребая, стал спускаться ниже по течению под водой. В сторону села. Мельницы далеко от людских поселения не строят. А немцы азартно лупили по мельнице. Они думали, что я ещё там. Нет, я всех наблюдателей снял из снайперки, так что те кто мог меня видеть, как я мельницу покинул, уже были мертвы. А всё же мне повезло. Нет, не сейчас, я ещё плыву, всплывая у берега чтобы воздуха глотнуть. А в том, что в штабе армии меня записали по фамилии Тихий. Я так и представился тому гауптману, что играл командира партизанского отряда – лейтенант Тихий. Не Одинцов, иначе бы мне сразу руки скрутили. Впрочем, через четыре часа и скрутили, когда я начал подозревать что тут всё не так просто, да и дрона погонял, там до нуля батареи и просадил, но уйти не смог, взяли, и держали под прицелом, допросы шли. Да те и не скрывались, прямо в лоб вербовали. От штаба армии нашей сюда уже было два командира для связи отправлено, для взаимодействия их вот так, смогли заставить работать на себя, дезу гнали. После допроса в яму посадили, настоящий зиндан, как на Кавказе. Один там сидел. Я проверял, рация из ямы не брала. Пришлось выдержать дневные допросы с вербовкой, пережидал световой день, а потом ночью сбежал. Да и то не сразу. Сам выбраться не мог, а охранник отказывался звать командира, я так и хотел сбежать, убив его тихим оружием, мол, те спят. А вот под утро вывел, пристрелил и бежать. Ох и гоняли меня. То уходил от преследования, то вновь находили, это меня наблюдатели с возвышенностей сдавали, эти места у немцев под полным контролем, вот к вечеру и блокировали на мельнице, пока и тут не вырвался. Вторые сутки не сплю, и ночь в зиндане в полглаза. В общем, устал и вымотался, нужна передышка. Да где там, если постоянно противник на хвосте. Поначалу всё живым взять хотели, а сейчас уже всё, на поражение лупят.

А я ушёл, укрылся в баньке, что у берега речки стояла, говорю же целое село ниже по течению. Под крышей, на чердаке. Тесно, и пыльно, но хоть вытерся полотенцем и форму красноармейскую чистую надел. Шинель ещё. Спать хочется, но нельзя, темноты жду. Немцы не дураки, могут прочесать берега, да и само село. Угадал, так и было, но темнеть начало, так что я снова разделся, уже отогрелся от ледяной воды, снова в реку скользнул, на полкилометра спустился, больше не смог, рук и ног не чуял, выбрался на берег, снова оделся и пробежался. Хоть согрелся. Потом на велосипед, тут дорога полевая, укатанная и наваливаясь на педали всем весом, погнал прочь. Блин, да тут грязь и слякоть, колёса вязли. Весна во всю гуляет, где на велосипеде, где пешком, но километров на десять умотал от села. Потом ушёл в поле, найдя низину. В кустарнике поставил палатку, маскировочную накидку сверху накинул, а пока ел, генератор заряжал батареи дрона и планшета. Дождался окончания зарядки, что сделал с большим трудом, заодно проверив что вокруг происходит, хватило поднять дрона на четыреста метров, выше густые облака. В семи километрах движение засёк, но тут тихо. Спустил коптер, и в палатку полез, сытый, но сильно уставший. Ещё слышал, как забарабанил дождь по тенту, там настоящий ливень начался, но я уже спал. Палатка чуть выше дна низины, не затопит.