Если некоторые довоенные многоэтажные здания конструктивистского стиля, все особенности которого были словно полемически подчеркнуты, выглядели грубо, «сундукообразно», то послевоенный конструктивизм нашел здесь какие-то соразмерные пропорции, которые особенно ясно видны в жилых зданиях.

Высота домов в последние годы, как правило, не превышает четырех этажей. Все здесь кажется продуманно, рационально подчинено удобству человека.

Мы побывали в двухэтажном доме для престарелых в лесу вблизи Хямеенлинна.

На второй этаж ведут марши двух построенных рядом лестниц. На одной — высота каждой ступеньки обычная, на другой — вдвое меньше, чем обычно, чтобы старому человеку легче было подниматься.

Наши строители и архитекторы могли бы поучиться тут, как при наименьших затратах можно создавать максимум удобств. На стройках Финляндии нет такой механизации, какая стала у нас обыденной, но качество работы и тщательность отделки, благодаря высокой квалификации рабочих-строителей, — превосходны. Многие детали доставляются на стройки уже готовые, и их приходится только монтировать.

Среди других строительных материалов на выставке в Мессухалле я видел, к примеру, длинные шпунтованные доски для пола, на которые крепко-накрепко приклеены паркетные планки. Оставалось эти доски на месте только сложить паз к пазу — дело двух-трех часов — и в большой комнате пол, паркетный пол, готов.

Здания словно вписаны искусным художником в пейзаж.

Новые районы города не приходится «озеленять» — дома высятся прямо в сосновых рощах, и при постройке их не вырублено ни одного лишнего дерева.

Такая «сознательность» строителей достигается просто: за каждое испорченное дерево приходится платить столь большой штраф, что подрядчикам выгоднее укутывать рогожей или укрывать дощатыми чехлами березу или сосну, стоящую слишком близко к котловану, чтобы, не дай бог, не повредить ее.

На четвертом этаже в комнате распахнешь окно — и кажется, рукой можно достать смолистые ветви или ладонью погладить шелковистую бересту. И здесь, в отличие от старых рабочих кварталов столицы, с дворами как каменные мешки, даже воздух пахнет свежей хвоей.

На одиннадцатом этаже, на крыше самого высокого, вернее, единственного высокого здания Тапиолы расположено кафе. Стоя здесь, воочию убеждаешься в том, что треть площади столицы отдана паркам, садам, бульварам и что на каждого из четырехсот тысяч жителей Хельсинки приходится свыше 25 квадратных метров зеленого царства. Налюбовавшись видом, открывающимся из кафе Тапиолы, зеленью обступающих пригород лесов, голубизной морских бухт и синевой озер, мы спустились в лифте на третий этаж и позвонили в первую попавшуюся квартиру.

На дверях металлическая дощечка «Икконен». Муж на работе. Жена мастерила платье льноволосому малышу, который доверчиво подал нам ручонку. Две комнаты, в нише — кухонька. Светло. Чисто. Уютно. Эта квартира стоит 650 тысяч марок (до девальвации). Уплачено пока немногим больше половины стоимости акций. Заработок семьи, когда есть работа, средний — 40 тысяч марок. На «приобретение квартиры» уходит целиком заработок полутора лет.

Побывали мы и в других квартирах.

Новое строительство смягчило жилищный кризис, но он достаточно велик. И крупные домовладельцы пользуются этим. Четверть своего заработка финский рабочий в городах тратит на квартиру. В те дни, когда я был в Финляндии в 1955 году, несколько рабочих семей в Хельсинки демонстративно отказались платить домовладельцам повышенную квартирную плату и были выброшены с пожитками на улицу. Одновременно представители капиталистов в парламенте заявили, что пришло время в интересах домовладельцев сиять всякие ограничения, прекратить нормирование квартплаты.

Это было как бы первой авангардной схваткой начавшегося наступления на интересы трудящихся.

Представители имущих классов в парламенте настаивают не только на том, чтобы снять ограничения с квартирной платы. Они требовали и во внешней торговле отменить регламентацию правительства, выдающего лицензии, и всю экономику предоставить стихии «вольной» торговли, игре цен на международном рынке. Они настаивали и на отмене закона, по которому при повышении рыночных цен происходит соответствующее повышение заработной платы.

Эти меры были приняты сразу после войны, когда в правительство входили коммунисты.

Теперь же, утверждали депутаты буржуазных партий, такие чрезвычайные меры, дескать, не вызываются необходимостью. Отпор их требованиям в сейме давали не только представители трудящихся, но и наиболее дальновидные буржуазные депутаты. Однако в конце 1955 года прогрессивные силы в парламенте потерпели поражение.

С шестого января 1956 года квартирная плата и цены на продукты стали расти.

Борьба вышла за стены эдускунта.