К моменту моего возвращения эскадрон уже закончил приём пищи.

— Себастьян, как думаешь, к кому нас определят? — Лермонт задал дежурный вопрос, рассовывая при этом длинные пистоли по поясным чехлам.

— Надеюсь, останемся с мушкетёрами — точнее, станем чуть впереди их. Это самый удачный расклад. Всё же вряд ли нас поставят на лестницы. Да и подкопы мы не сильно умеем копать...

— Как скажет наш Якоб, так и будет, друзья мои. И на лестницы пойдём, и подкопы копать научимся.

Лапландец Тапани всегда появляется бесшумно, словно лесной хищник — рысь или росомаха. Саамов на севере искренне считают народом колдунов... Шведы забирают их в свои войска с удовольствием, считая, что эти белоглазые и светлобровые люди приносят удачу не только себе, но и соратникам.

За всех саамов я не могу ручаться, но мой точно заговорен и от пуль, и от вражеского клинка! Бьется всегда в первых рядах — и ведь ни разу даже ранен не был, ни одной царапины за весь поход!

А вот про удачу, распространяющуюся и на сослуживцев, я бы поспорил. Скольких рейтар мы уже успели похоронить...

Я горестно вздохнул.

Финн прав. Все будет зависеть от приказа Делагарди, но совсем не хочется возиться в грязи. Да и высота заставляет сердце невольно трепетать — вот только совсем не от радости. Даже такая небольшая как на тверских стенах...

— Себастьян! — шотландец окликнул меня, когда я уже собирался идти в офицерский шатер.

— Да? — я рассеянно обернулся.

— Думаю, это твое. — Джок протянул мне красный кружевной платок. Видимо, выпал из-за пояса.

— Спасибо!

Я горячо поблагодарил друга, забрав символ очень важных для меня воспоминаний, и прежде, чем убрать платок за пояс, поднес его к губам... Вряд ли это он действительно сохранил запах духов возлюбленной. Но каждый раз поднося его к лицу, я все же слышу лёгкий отдалённый шлейф, когда-то сопровождавший Викторию...

Со стороны ближней к нам батареи неожиданно грохнул пушечный выстрел, напрочь отбив все романтические воспоминания. Я поспешил в офицерский шатер.

Пришел я не последним; народ собирается в возбуждении. Наконец, когда просторный шатер заполнился командирами всех подразделений, наш молодой генерал, уже облаченный в натертую до зеркального блеска кирасу, торжественно объявил:

— Господа! День штурма настал!

Со всех сторон раздались одобрительные возгласы, а Якоб продолжил:

— Гарнизон Твери невелик, а боевой дух мятежников после поражения их главных сил крайне низок! Все мы понимаем, что нет никакой нужды вести долгую осаду деревянной крепости с подведением к её стенам траншей и рытьем подкопов! Вполне достаточно будет решительного и быстрого штурма, чтобы окончательно сломить волю мятежников к сопротивлению!

— Да!

— Дело говоришь, генерал!

— Нас ждёт добыча!!!

Со всех сторон вновь раздались возбужденные возгласы офицеров.

Якоб, меж тем, повернулся к пикинерам и мушкетёрам:

— Господа! Копья, как вы сами понимаете, вам сегодня не понадобятся. Вам и нашим доппельзольднерам предстоит подниматься по лестницам, а мушкетеры поддержат вас огнем.

Делагарди повернул голову налево и внимательно посмотрел на нас.

— Рейтары, вы действуете вместе с мушкетёрами — естественно, вам придётся встать впереди и приблизиться к городским стенам. Мне жаль, что ваши пистоли имеют меньшую дальность стрельбы против мушкетов... Но ничего нового для вас нет, нужно обеспечить плотный огонь по стенам. Но я буду крайне признателен, если найдутся добровольцы и для штурма крепости! Нам нужны люди для атаки сразу с трех направлений. Те, кто не боится высоты и хочет первым вкусить славы, заодно получив полуторную долю добычи, милости прошу встать к лестницам! А первым десяти счастливчикам, кто проворнее прочих заберется на стены, и вовсе положена тройная доля!

Я не ожидал, что кто-то из нас решится на штурм, даже за возможность поправить финансовое положение. Но вперед выдвинулись два финна, француз и командир немецкого эскадрона. Итого аж четыре эскадрона для дополнительной поддержки штурма стен. Неужто так деньги нужны?!

— Если всем все понятно, то возвращайтесь к своим подразделениям. Через час ожидайте команды на штурм. И да поможет вам Господь!

Мой эскадрон влился в ряды мушкетеров уже пожилого капитана, сурового и крепкого, словно морёный дуб. Представился он просто Джеймсом — а уже после знакомства Лермонт с лёгкой прохладцей в голосе отметил, что капитан точно из англичан.

— Учить вас я не стану, господа.

Хриплый, но мощный голос мушкетёра разнесся над нашими рядами.

— Стрелять вы все обучены не хуже нашего. Однако, у нас есть небольшой запас мушкетов — по желанию, сегодня вы можете ими вооружиться. Ну, а кому не хватит, милости прошу под стены...

Я улыбнулся. Старый солдат обладает определенным обаянием.

— Пули беречь. Стрелять по возможности прицельно. Наша задача выбивать тех ублюдков, что рискнет показаться на стенах. Всем все ясно? — старик погладил крепкими, кряжистыми руками гладко выбритый подбородок.