— Целься... Огонь!

Опередив наш залп всего на пару мгновений, справа у бреши рухнула одна из пяти лестниц. Я успел увидеть толстенное бревно, сброшенное на лестницу сверху — и прежде, чем сломать её у верхней трети, оно также снесло двух солдат, уже практически добравшихся до пролома! Однако... Мятежники что, начали теснить наёмников?!

Во второй раз пороховое облако закрыло все пространство вокруг, опять заложило уши — но все равно я отчётливо услышал, как слева от меня охнул рейтар! А когда дым рассеялся, я увидел, что крепкий рыжеватый фин осел на землю с пробитым стрелой горлом!

По спине обдало могильным холодом, и я с трудом сглотнул, проталкивая образовавшийся в горле ком. А когда поднял глаза кверху, то едва сдержал крик... Сдержал потому, что моё предупреждение все равно никому не поможет — мы итак словно на ладони у целящихся сквозь "навесные стрельницы" мятежников. Догадались ляхи переждать наш залп и ответить в тот миг, когда никто из рейтар ещё не успеет прицелиться — или перезарядиться...

Одновременно с промелькнувшей в голове панической мыслью над нашими головами вразнобой прогремело несколько десятков выстрелов.

Спустя пару ударов сердца на землю осело несколько тяжело раненых рейтар — на близком расстоянии кирасы не держат мушкетные пули...

— Перезаряжай! А у кого есть третий пистоль — целься в бойницы! Стрелять без команды, как только увидите врага!

Бой на нашем участке штурма разгорается все сильнее. Упала уже третья лестница, но рядом с остальными все ещё кипит яростная рубка, молниями мелькают перепачканные в крови клинки, гремят бьющие в упор выстрелы! Наёмники бьются отчаянно, не позволяя мятежникам приблизиться к оставшимся лестницам — по ним сплошным потоком на стены поднимается подкрепление...

Я пытался разглядеть хоть какое-то движение в ближней ко мне "навесной стрельницей" — но какое-то шестое чувство заставило поднять глаза чуть выше. И сердце тут же обожгло ненавистью: в основной бойнице я увидел казака с луком, смотрящего на меня с перекошенным от гнева лицом и уже наложившим стрелу на тетиву... Практически не целясь, я отчаянно вскинул отцовский пистоль, показавшийся в этот миг словно продолжением руки — и спешно нажал на спуск.

Грохнул выстрел. Ещё пару пистолей разрядили стоящие справа и слева от меня рейтары — когда же дым рассеялся, я увидел лишь пустой зев бойницы.

Отправить стрелу в смертельный полет казак так и не успел... А где-то далеко, из-за спины, раздался могучий рев луженой глотки английского капитана:

— Смена шеренги!

Мушкетеры используют одну и ту же тактику, что и конные рейтары... Что же, "караколе" нынче весьма популярна. Первый ряд стрелков, произведя залп, немедленно разворачивается и отходит назад, становясь за последним рядом, для перезарядки мушкетов. В то время как второй ряд, выдвинувшись вперед, производит новый залп... Однако мои солдаты сейчас встали в одну шеренгу — слишком близки мы к крепости, чтобы смена рядов дала хоть какое-то преимущество. Зато залп выходит более густым и слитным — везде свои преимущества...

А ведь ландскнехтов на стене все-таки оттеснили к лестницам — и вниз густо полетели камни и бревна.

Сколько же сил у мятежников?!

— Целься по бреши! В наших только постарайтесь не попасть!

Выждав для верности ещё пару мгновений, при этом отчаянно забивая пулю шомполом в ствол, я отчаянно выкрикнул:

— Огонь!!!

Грянул залп! Несколько ляхов и казаков упало, кто-то даже свалился в ров... Но и мятежники успели сломать сброшенным вниз бревном ещё одну лестницу — обломки её рухнули вниз, подняв завесу пыли у самой земли.

— Перезаряжай!

Со стены падают зарубленные саблями и застрелянные в упор наемники. Используя подаренную нашим залпом паузу, разуверившиеся в успехе штурма солдаты принялись спешно спускаться вниз. Сталкиваясь при этом с теми, кто все ещё пытается карабкаться наверх, теряя драгоценное время... Одновременно с тем их соратники продолжают отчаянно рубиться на стене, прикрывая стихийное отступление товарищей; до нас доносятся страшные крики и проклятия убивающих друг друга людей.

У одной из уцелевших лестниц оборону занял доппельзольднер. Отчаянные удары его верного цвайхандера, ослепительно сверкающего на солнце, зацепили двух врагов и отогнали от себя прочих... Страшное и одновременно с тем волнующее зрелище! Правда, продержался храбрец недолго — две ударившие в грудь стрелы свалили ландскнехта на спину... Но в этот самый миг шагнули вперёд мои рейтары, успевшие перезарядить по одному пистолю. На удивление, огонь со стены нас больше не беспокоит — очевидно, враг так же бросил все силы к пролому!

— Огонь!

Мой рев предварил очередной залп, направленный в мятежников — а следом из-за спины гулко ударили мушкеты! Когда же пороховой дым развеялся, моему взору предстали последние спускающиеся вниз наёмники... Все-таки мы выручили соратников своим огнём, заставив ляхов и казаков отступить от бреши с немалыми потерями! Тем самым дав время уцелевшим ландскнехтам беспрепятственно покинуть стену...

Но теперь уже совершенно очевидно, что бой окончен — по крайней мере, на участке нашего штурма. Только на валу и перешейке из фашин высится груда тел павших с обеих сторон...