— Мы тоже рады побывать в вашем прекрасном, необычном городе на леднике, — встал Тамона, — Пусть и привели нас сюда столь печальные события и не менее жуткое будущее. Несмотря на… — поглядел он на нас с Муни, поморщился едва уловимо, увидев мои действия, рассчитанные на моих любовников, — То, что произошло между вашим сыном и Повелительницей Морайей…

— Да, вы правы. Сын сказал мне, что вам нужны воины, так ведь? — оба сели и теперь обменивались репликами с места.

— Да. Лэя Морайя уверяет нас, что последняя надежда нашего мира — попасть на Даархит и найти дракона раньше, чем его уничтожит враг, — поскольку обращался лэй Танон исключительно к Моравану, игнорируя меня и Мунона, то и отвечал за нас всех сейчас князь, — Лэй Ташасскар получил сведения от своего Бога-Покровителя, и они весьма неутешительны: нежити возле его родного гнезда очень много. Всё бы ничего, но нам нужно будет вступить в бой и продержаться до прилёта драконов.

— Драконов? Сын сказал, что Наследница носит в амулете яйцо дракона, но мы так и не поняли, чем это нам поможет.

Поскольку Тамона знал не всё, лишь то, что ему рассказали мы, в разговор вступил Оворн и подробно пересказал наше путешествие. Сорхиты сидели как статуи, осмысливая то, что Доннийской империи больше нет, как и Ваанты, как и Демонской, как и города- гнезда воронов. Я только губы презрительно кривила — а они что думали. что мы от нечего делать к ним плыли?

— Мы не знали… Так вы… — наконец поднял он на меня взгляд, — Вы спасли их всех?

— Не буду преувеличивать свои заслуги, но да, спасла. Мне помогали мои преданные воины. Если бы не они, то ничего бы не удалось. Мы можем справиться и своими силами, лэй Танон. Но как вы будете жить дальше, зная, что именно ваш отказ стал поворотной точкой в войне? — я раскинула жадную тьму вокруг, она лизала голубой стол с нежной, воздушной скатертью. Мой голос проник в душу каждого: сорхитцы впервые ощутили его и сейчас ошарашенно выдыхали, испытав почти оргазм — я не скупилась на эффект. Демоны благоговели и улыбались, глаза горели от удовольствия. Я послала им свою силу, и каждый получил ласку, ободряющую и обещающую. Вороны раскрыли крылья, сбив в стороны тамонцев и саашту.

— Мы ещё не сказали, что не согласны! — запротестовал ошалевший от моего голоса правитель, — Но с чем останемся мы, когда вы заберёте лучших из лучших?

— Ваш Тахенна не принял мою тьму… — задумчиво уселась я обратно на стул, — Оворн? Мораван? Эми?

— В принципе, стихии у нас родственные, так что… — задумался Тамона, — Можно задействовать вашу тьму во внешнем круге, опоясав ледник по окружности. Тогда она не войдёт в конфликт с сердцем города…

— Это может сработать, — подтвердил Оворн, — Мы поможем со стихийными щитами, а Мора займёмся ледником.

— Мы оставим вам несколько амулетов с ментальной защитой от Чёрных червей, — сказал Эмиасс. Он продемонстрировал один из таких, подняв его над столом.

— Тогда… — начал было правитель, но жена перебила его.

— А Муни? Мы не можем отпустить его! Я не могу больше терпеть это! — плакала женщина, — Ты ведь наш единственный ребёнок! Если бы… — она кинула взгляд на Доиту, — если бы ты оставил нам хоть внука…

Я понимаю, что сказано было от горя и переживаний, но от этой бесстакности мы все просто онемели. А бедная бывшая невеста, на которой скрестились все взгляды сидящих в зале, и вовсе готова была провалиться под землю. Она кинула один только тоскливый взгляд на Мунона, и я поняла, что в принципе её устроит и это. Но её брат встал и выдернул её, как морковку из грядки за руку.

— Моя сестра не гулящая девка, чтобы оставаться одной с младенцем! У вас есть невестка, а нас оставьте в покое! — и вытащил её из зала. Даархит тоже бесился, не имея возможности ответить на это оскорбление, ведь сказано оно было правительницей.

Едва Мунон встал и также потянул меня из зала, как его мать с плачем повисла на нём, уговаривая не уходить. Даже меня молила. В итоге именно я и усадила сорхита на место, все замолчали, переглядываясь.

— Матерью моих детей будет только моя жена! — твёрдо и бескомпромиссно сказал принц, — Сегодня я проведу вечер с вами, отец, чтобы успокоить мать, но завтра с утра мы наложим защиту и проведём смотр воинов. Мы не станем брать тех, у кого есть маленькие дети или пожилые родители. Но вы должны понимать, что сейчас здесь сидят те, кому есть что терять! — указал он на нас всех.

Без особого аппетита поев, мы порасходились по комнатам. Мунон помолчал немного, потом извинился, сказал, что обещал матери и отцу побыть с ними.

— Конечно! Я всё понимаю, Муни! Они так волновались за тебя, а теперь будут бояться ещё больше, ведь мы сразу же и уйдём.

— Ты не сердишься на маму? — спросил он.

Вместо ответа я прижалась к нему, ласково поцеловала, мы молчали и впитывали этот миг всей сутью. Отныне и навсегда мы вместе, я не откажусь от него и он от меня — тоже.

— Иди…

— Ты сегодня сама не своя. Если хочешь… если нужно… вороны… — я закрыла ему рот жадным поцелуем.

— Возможно! — сказала я и многозначительно посигналила глазами, — Возможно это так, но…

— Не ломай себя для меня, не надо. Твоя сила ужасает и потрясает. Я даже представить не могу, как ты ею управляешь! Если вороны хоть в половину сильны так же, как ты, то их срыв грозит нам катастрофой! — он свёл мои руки вместе, огладил вязь, прижал к себе, — Ты — это ты, и я люблю тебя, не смотря ни на что.