— Убью… — процедил ворон. За ним такой же ненавистью полыхнули ещё множество глаз.

— Она попала в ловушку. Её змея, как уже было сказано, являлась глазами и ушами Суашша. Тот и привёл её к принцу в Туимасс. Он же и поставил магический блок на пещеру, оставив её беззащитной перед сумасшедшим змеем. Он остался там, а она ушла… Мы все видели её. Мы уже победили, ведь Генералы убиты, а перебить кучку нежити не трудно. Но тут она увидела Миртуу.

— Что?! — взревел Марак, — Не может быть! Все мы видели, что он бросился на Паука и умер.

— Никакого паука нет, Марак, — устало сказал Эмиасс, — Наш враг и был тот чаанта, который так любезно рассказал Море о Нурлаке. Он водил нас по кругу, как овец!

Дальше он слово в слово пересказал разговор Моры и Миртуу. В конце была та фраза о его народе, который отказался ему повиноваться. Нангаран понял, почему тот крылатый показался ему знакомым.

— Это наш покровитель, — сказал ворон, — Он хотел нас заставить повиноваться, но мы уже обрели Пару во Тьме и не починимся никому, кроме неё. А вот что сейчас в Долине… Заоран, князь, женщины…

— Что нам делать? Идти к заливу? — спросил Адаван, — Мунон ранен, ему нужна помощь, а мы все так истощены, что и свои раны не вылечим.

— Идём. Здесь мы умрём от обезвоживания.

И тут Мора затихла. Все замерли, а потом стали, отталкивая друг друга, прорываться к ней. Эмиасс приказал всем успокоиться и стать в круг. Он первым вытянул руку над её телом и сказал:

— Разделяю жизнь!

За ним, поняв его надежду, то же сказали все остальные. От них к демонице потянулись разные по цвету сил нити, вошли в сердце. Её тело выгнулось, а глаза широко раскрылись. Она неслышно кричала, пугаясь этой тишины так, что с ужасом отталкивала их руки, плакала и успокоилась только в руках Турмалина. Он рыдал с нею вместе. Его Мора, его весёлая, игривая, страстная и неунывающая Мора была сломлена, серебряный голос, доставшийся в наследство от отца отдан в уплату за жизнь целого мира.

— Тише… Мы с тобой…

Они выдержали трёхдневный переход в пустыне только благодаря тамонцам. Те остужали воздух снежными вихрями. Они были на грани истощения, но старательно спасали всех. Особенно их спасительницу, которая брела в середине, заботливо поддерживаемая со всех сторон. Но сама она не проявляла никаких чувств, ни к кому. На ворона бросила взгляд вскользь, на Мунона и того меньше. Её эмоции так беспокоили Турмалина, он хмурился и держал её за руку, считывая мысли. Их почти не было. Сейчас с ними была лишь тень…

Матросы Мунона споро отобрали капитана у демонов и унесли в каюту с живым льдом, уверив, что тот поможет ему восстановиться. Отплыли. Все ушли в свои каюты, в свои мысли. Ворон наотрез отказался уходить из каюты жены. Он мыл её, переодевал, расчёсывал чудесные волосы, целовал безучастные уста, молясь всем силам и богам о том, чтобы те вернули ей разум.

Турмалин пил. По-чёрному. С ним пили все его сородичи, даже тамонцы присоединились к ним в столовой. Под утро они забылись тяжёлым сном. Никто не чувствовал победы, хотя она была, и они все были к ней причастны. Горечь потери, вина, щемящая жалость — вот то, что была у всех на сердце. Марак неприкаянной серой птицей сидел, стоял и даже лежал у двери повелительницы демонов. Ворон впускал его ненадолго. Саашту огрубелой, расцарапанной рукой нежно и трепетно гладил руки глядящей сквозь них обоих Моры. Да, он мучился так, что съедал себя заживо. Он считал её легкомысленной, развратной всесильной некроманткой. А она спасла их всех, отдав всё, что и составляло её суть — магию, голос. И попадись ему сейчас даархит, он долго и со вкусом ломал бы ему кости, наслаждаясь каждым хрустом и воплем! ОН НАСИЛОВАЛ ЕГО ЖЕНЩИНУ!!! Ту, которая всегда так ласкалась, сладкими стонами рождала горячий ком в груди, целый мир…

Десять дней плыли они в Долину. Магию кораблю давали князь, Адаван, Ланнар и один из саашту, Дарак — маг земли. Мунон уже пришёл в себя, но когда увидел, что стало с женой, едва не слёг обратно. Он выпытал всё до единой детали и подробности у Эмиасса, меж его бровей залегла горестная складка, а губы сжались в нитку.

— Ему лучше бы умереть под завалом, — сказал он о своём друге, принце Ташасскаре. Турмалин согласно оскалился.

О предавшем их драконе они не говорили вообще. Все драконы — вероломные, подлые, хищные созданья! Так решили все расы, собранные сейчас на корабле элементалей. Они ели, спали, тренировались, впитывали магию, буквально разлитую в пространстве. Теперь, когда её не блокировали Нурлак-Миртуу и Аморат, её было так много, что она пьянила как вино. Все надеялись, что это обилие поможет и их спасительнице, но тщетно.

Купола над Долиной не было, как не было и солидного куска горного кольца. Его выломало, а камни разбросало по берегу. Если бы не уникальная способность корабля заходить на берег в полном отсутствии воды, то они не сошли бы нигде — всё было искорёжено и завалено. Оделись потеплее, Мунон одел жену в ту прекрасную белую шубку, которую она надевала у него в городе. Белая вся… и кожа, и глаза, и волосы. Как снег, как сама смерть. Вздрогнул, прижал её к себе крепче, зацеловал лихорадочно её холодные щёки. Эмиасс и ворон завистливо вздохнули, но они отдали бы всё, чтобы сейчас она ответила сорхиту!

В Долине была груда камней, дома разрушены. На улицах трупы, как нежити, так и жителей. Пять саашту во главе с Мараком сразу ввинтились в небо, чтобы оглянуть всё сверху. Многие демоны поступили также. Тамонцы осторожно шли, легко взмывая над препятствиями, они искали признаки жизни, отчаянно надеясь, что выжившие просто прячутся.

Они нашли их у Камня. Все устало повалились вокруг глыбы, испускающей тусклый тьмяный свет. Нежить лежала кругом, обугленная, разрубленная.

— Кто это сделал? — спросил Марак, приземляясь рядом со своим братом. И он, и королева рыдали в три ручья. Латакк был ранен, и его сейчас заботливо поила зельем невеста. Все грязные, закопченные. Асунат тоже был ранен, голова перевязана. Из-за его спины вылетел Алиот и понёсся к жене. Мунон сдался под таким напором и дал демону вдоволь наобниматься с любимой. Вот Изумруд раз заглянул в её глаза, другой. Тревожно вскинул зелёные глаза на сорхита, перевёл их на Турмалина.