Рэд внимательно на неё посмотрел, но напрашивающегося вопроса задавать не стал.

— Да. По возвращении нам придётся держать ответ перед нашими набольшими. Но это ничего. Главное, что ты здесь. Остальное неважно.

Исили не заметила скользнувшей по его лицу улыбки. Как сейчас далеки были эти смешные проблемы. Её же лицо было по-прежнему нахмуренным, Исили что-то терзало.

— Я не понимаю, Рэд. Так нельзя. Вы — сильные, храбрые, добрые, нежные друг к другу, да и ко многим другим люди, и после всего этого помощь другому человеку, попавшему в беду — может считаться проступком? Да кому достанет злобы назвать такое зазорным?!

— Не зазорным, — покачал головой Рэд, — запрещённым. Нам нельзя вмешиваться. Видишь, я даже не могу тебе сказать, кто такие «мы», дабы не нарушить самые страшные свои обеты, одно можно сказать точно — если мы начнём помогать отдельным людям на каждом из миров, мы ничего не сможем… нас очень мало, творить добро, даже кажущееся неоспоримым — слишком тяжёлая для нас ноша, нам бы только успеть выполнить свой непосредственный долг, на нас и без того, порой, лежит слишком большая ответственность.

— Это тяжело — иметь возможность, но не иметь права помочь?

Рэд опустил руки и глухо что-то пробормотал. Потом вдруг отчеканил:

— Большинство людей на этой планете, к сожалению, даже не подозревает о существовании подобной загадки. Люди — разные, и зачастую они разные в заметно худшую сторону. Там, откуда мы прибыли, всё не так.

— И потому вы считаете, что поэтому мы не достойны вашей помощи?

Рэд сперва чуть не отшатнулся, но потом взял себя в руки.

— Это не так. Любой достоин помощи. Люди смертны, а потому имеют право на счастливую жизнь, кем бы они не оказались. Не у всех негодяев была возможность стать иными, не каждый глупец стал таковым по своей воле. Другое дело, что не всякий выбор — на пользу человеку. Однако, в любом случае, судить об этом не мне. Мы лишены вашего выбора вовсе.

Он сделал пару шагов туда-обратно по каменным плитам, словно борясь с самим собой. Вопрос Исили сделал его похожим на загнанного в угол смертельно опасного зверя. Опасного в первую очередь для самого себя. Свобода выбора всегда была для него больным местом. Выбирал ли он сам в собственной жизни хоть что-нибудь?

— Однажды мне случилось оставить двадцать пять человек… детей, старшему из которых было не больше десяти лет, умирать в темноте, грязи, холоде и сырости. Умирать под стоны других больных, умирать долго и мучительно. И я имел возможность им помочь, но не помог. Тьма его подери, этот Закон, если бы на моём пути стоял только он, я бы, не задумываясь, его переступил. К несчастью, помочь ни в чём не повинным детям мне помешал тот факт, что минута моего промедления могла привести — да что там, с гарантией приводила к сотне, тысяче смертей в другом месте. И я выполнил свой долг — поспешил поступить лучшим образом, спасти большинство, оставив других умирать… я их и сейчас помню. Каждого. Но и это не самое страшное. Однажды в наших руках лежал целый мир, подобный вашему. И мы не смогли ему помочь, просто не сообразили, как нам это сделать.

Исили стояла, широко раскрытыми глазами глядя на Рэда. Вопрос рвался из её груди, но она промолчала. Он не может ей сказать, кто он. Он не может ей сказать, откуда он. И не в её праве испытывать крепость его обетов.

Они немного постояли друг напротив друга, каждый размышляя о своём, потом повернулись и, не сговариваясь, направились в сторону дома Исили. У порога их встретил седовласый пожилой, но ещё крепкий мужчина. Между ним и Исили было такое несомненное сходство, что Рэд поспешил узнать в нём спешно вернувшегося из лесов отца девушки. Предполагая важность подобной сцены, а также отлично зная значимость положения главы семьи Синтан в местном обществе, оперативник поспешил придать своей осанке и выражению лица надлежащий вид. Первая их встреча была слишком сумбурной. Теперь настал черёд настоящего знакомства.

Мужчина одобрительно глянул на Рэда, облаченного в весьма представительный по меркам Элдории, хоть и слегка запылённый в пути костюм вольного гоплита недалёких отсюда Северных Земель, в стране Исили называвшихся Южными, потом неторопливо поднял правую руку ладонью вперёд и вполголоса проговорил на уже знакомом Рэду наречии местную форму приветствия. Рэд поспешил ответить чуть иначе, осознанно сменив модальность на более дружественную, чем несказанно обрадовал хозяина. Знакомство свершилось.

— Приветствуешь, как равного, — произнёс мужчина. — Я оценил. Любой торговец или солдат юга не преминул бы напомнить, что я его презренный должник до скончания века. Южане всегда так к нам и относились, ведь мы для них — лишь дань случайности, которая позволила нам до сих пор оставаться свободными от их податей. Почему ты говоришь со мной иначе?

Рэд секунду обдумывал ситуацию, ему не хотелось ошибиться в этот важный момент, неправильно ответив на простой вопрос.

— Вы мне ничего не должны. Спасти вашу… — он помедлил, желая убедиться в сделанном ранее предположении.

— Родную дочь.

— …конечно же, я так и думал. У нас свои законы, данные нам той силой, что мы обладаем. Не буду лгать, спасать вашу дочь отнюдь не было тем поступком, который я мог себе позволить, более того, помощь Исили стала прямым нарушением моих законов. Это мой личный выбор, дань старым долгам, если хотите. Так что, считайте, мы квиты. Что же касается нашей посильной помощи в том, чтобы она спокойно могла добраться до дома — то пусть хорошая беседа у очага как-нибудь вечерком станет для вас расплатой. Я хочу побольше узнать о вашей стране. И помните — никаких долгов.