Ребята знали, что они временные. Потом, когда этот очкаристый бородач выиграет аукцион, он подберет телохранителей по своему усмотрению. Сколько их у него будет, продиктует его состояние и степень опасности.

Ребята старались будущему хозяину понравиться: к завтрашнему торгу отутюжили ему костюм, до блеска начистили туфли, устранили шорохи в сотовом телефоне.

Один из них отвечал за кейс, в котором хранилась документация, стальной цепочкой кейс был пристегнут к кисти его левой руки. Ключ от кейса хранился у Фиделя Михайловича.

Вошедший не удостоил секретарей даже взглядом, а вот на советника взглянул - мельком.

Представился:

– Моя фамилия Башин. Я бывший бухгалтер Поморского деревообрабатывающего комбината. Могу быть полезным.
– Он бывший главбух, поправил советник.
– Имеет судимость.

Башин, глядя на хозяина номера, но не на советника, за словом в карман не полез:

– Господин тоже имеет судимость. Пусть он сознается. Что же касается меня, то я, чтоб моего директора не привлекали, всю вину взял на себя. Это может подтвердить вам господин, а в прошлом товарищ Стариков. Он был моим директором и, надеюсь, выступит на торгах как независимый эксперт.

О Старикове Фидель Михайлович был наслышан от товарища полковника. Это он, срочно разысканный товарищем полковником, нашел в Питере только что освобожденного из "Крестов" Ефима Львовича Башина, и тот за тысячу долларов указал вагон и купе, в котором направлялась тюлевская наличка.

Фидель Михайлович прикинул, что этот человек может пригодиться как на торге, так и после. Комбинат объявлен банкротом, спешно остановлен, уволены рабочие и большинство служащих. Все сделано, чтоб продажа выглядела законной: комбинат переходил в частные руки, притом за наличку. Для области это была финансовая поддержка.

– Меня ваши судимости не интересуют, - примирительно сказал Фидель Михайлович.
– Меня интересует предмет купли.
– И к Башину: - Вы как финансист сможете на аукционе назвать, в мою пользу, разумеется, объем капиталовложений, чтоб предприятие заработало?

– Смогу.
– С текстом вашего выступления, я ознакомлюсь заранее.

– А что я буду иметь?

– Процент от выторгованной суммы.

– Три.

– Полтора. И ни доллара больше. Не сойдемся - возвратитесь к Александру Гордеевичу Тюлеву. Он человек умный, толковому специалисту место найдет.
– Я у Тюлева никогда не работал.

В разговор вклинился советник Фиделя Михайловича:

– А кто вас вынул из "Крестов"?

– Ну, он. А что?

– Добро отрабатывают, - опять же Вандяк.
– За мной никогда не ржавело, - протяжно произнес Башин, как будто читал молитву, и тщательно выбритым дряблым подбородком показал на Фиделя Михайловича: - Пусть молодой человек относительно меня не имеет сомнения.
– Кто за вас поручится?
– спросил Фидель Михайлович.

– Господин Стариков.

Алексей Алексеевич Стариков, бывший директор Поморского деревообрабатывающего комбината, уже неделю находился в Архангельске, но никто его ещё не видел - он скрывался. Это не без его участия предприятие было остановлено. Он сделал все, чтобы леспромхозы отказались продавать комбинату заготавливаемый лес. А то, что было заготовлено заранее, со складов вывезено и опять таки не без его участия продано в Финляндию. Областная администрация была поставлена перед свершившимся фактом.

На комбинате признали: виновник всех бед Алексей Алексеевич Стариков, но признали, когда он вместе с главбухом Башиным многомесячную зарплату рабочих вложил на свой счет в коммерческий банк. Накрутил такие проценты, что их оказалось достаточно, чтобы за тысячу километров от комбината - в Обнинске Калужской области - построить себе дачу, купить легковую БМВ и слетать на Канарские острова, где в это время отдыхал первый и последний президент Советского Союза. При встрече с ним Старикову хотелось побеседовать о политике, а тот только и талдычил, какие вкусные вина доставляют на острова. О политике экс-президенту запрещала говорить его супруга, она считала, что в винах он разбирается лучше.

Рабочие комбината узнали, что их директор перебежал в лагерь классового врага. На общем собрании трудового коллектива постановили: найти его и наказать дедовским способом - утопить в выгребной яме.

Вот почему Алексей Алексеевич предпочел скрываться, но тем не менее тайно оказывал услуги тем, кто ему хорошо платил.

В данный момент он оказывал услугу человеку Лозинского. До аукциона скрывался на квартире у старой знакомой - чтоб ненароком не наскочить на кого-нибудь из комбинатовских. Архангельск хоть и город с высотными домами, но выгребная яма найдется если не на Мхах, то в Солобале.

Эксперт он был ненадежный, но спасибо ему, что купил Башина и тот продал Тюлева.

Александр Гордеевич из аукциона выпал. Были, конечно, другие конкуренты, но опасности они не представляли - у них не было таких денег, чтоб приобрести Поморский деревообрабатывающий. За миллион ещё согласятся. Но его фактическая стоимость более десяти миллионов. Это твердо знал Фидель Михайлович.

И Тюлева уже заранее стоило поблагодарить - он вызволил из "Крестов" Башина. Вызволял, естественно, для себя, а получилось, что для Лозинского. Рубан - это его тень, тень Лозинского.