Двести тысяч достанутся тем, кто помогал москвичу приобрести предприятие. Все было рассчитано, обговорено заранее.

Ефим Львович поправил микрофон, прокашлялся, сказал: - Этот молодой человек с благородной внешностью, как у прославленного чемпиона мира, покупает прекрасное перспективное предприятие. А знаете, откуда у него деньги?

Зал замер. Старик сделал продолжительную паузу. Выкрикнул: - Он их украл! И теперь покупает теми же купюрами.

Зал зашумел.

Ефим Львович снова поднял руку, требуя тишины.
– Да, да! Он их украл, - повторил страшную для покупателя фразу.
– Он ограбил честного предпринимателя, всеми уважаемого Александра Гордеевича Тюлева.

Реплика из зала: - А откуда у Тюля четыре миллиона?

Ефим Львович вопрос уловил. Гордо вскинул седую голову: - Это деньги трудового коллектива. Честно заработанные.
– Знаем, как он их зарабатывает!

Организатора торга срочно вызвали за кулисы. Вернулся он через минуту: - Аукцион прерываем. Для выяснения обстоятельств.

Что деньги Тюлева, которые у него сперли в поезде, Фидель Михайлович понял только сейчас.

Он повернулся к советнику, чтобы спросить, что же произошло, но советника - как ветром сдуло.

Больно кольнула мысль: "А Башин... Башин уже вчера знал, что скажет. Мерзавец!.."

И мерзавца в зале уже не было. С двух сторон - от левой двери и от правой - к ним приближалось не менее десяти человек, судя по экипировке омоновцы.
– Шеф, не боись, падай на пол, - шепнул сидевший рядом секретарь.
– Троих-четверых уложим.
– Не надо, - стараясь выглядеть спокойным, сказал Фидель Михайлович.
– Да вы что, шеф! Для чего же мы?
– Это приказ. Мой приказ...Через десять секунд их уже обыскивали. На запястьях рук главного покупателя торга щелкнули наручники.

16.

Сотрудники фирмы "Лозанд" были потрясены: в Архангельске, прямо на торгах, арестовали их товарища.

Аналитик фирмы Фидель Михайлович Рубан покупал на свое имя Поморский деревообрабатывающий комбинат. Тому, что на свое имя, сотрудники не удивлялись: коль на деньги шефа, значит, и комбинат будет принадлежать шефу. Покупка на подставное лицо. Так поступают некоторые министры и, как правило, олигархи. И хотя владелец фирмы Ананий Денисович Лозинский не министр и пока ещё не олигарх, но он уверенно шел по стопам своего брата.

Первым, кто узнал об аресте сотрудника фирмы, как всегда, оказался товарищ полковник. Его агент доложил из Архангельска: бородатого очкарика увели омоновцы. Были ли это омоновцы, он высказал бы сомнение - все произошло так стремительно, что никто не заметил, куда увезли московского покупателя и куда исчезли эти самые омоновцы.

Товарищ полковник, тучный, вспотевший, бросился докладывать шефу, но опоздал. Шефом уже занимался психиатр. На привычное шефа "люблю президента", отвечал привычным - вводил ему инъекцию, подавляющею шизофреническую активность. Шефу было не до арестованного.

На вбежавшего в комнату отдыха, где в глубоком кожаном кресле слезливо бредил шеф, мельком взглянул Аркадий Семенович. Ему, опытному психиатру, не составило труда определить, с какой вестью товарищ полковник.
– Что с Рубаном?
– спросил коротко.
– Арестован.

И тут неожиданно для обоих встрепенулся Ананий Денисович: - Арестован! Не может быть!
– Сведения точны, - подтвердил товарищ полковник.
– За что?
– За купюры, которыми аналитик собирался расплачиваться...
– Но там же Антонина! Она что - бездельничает?
– Шеф, она работает, - заступился за свою безотказную помощницу товарищ полковник.

А шефа - словно прорвало: - Купюры Тюлева немедленно во Львов!
– Уже сделано.
– А наши, банковские, опоздали?
– Успели.
– Тогда почему его схватили?

Все трое понимали, о ком речь. Но если шеф возмущался коварством друга, что вполне естественно, когда человек в здравом рассудке, то его подчиненные - разведчик и психиатр - незаметно для шефа переглянулись: чудеса да и только! У человека приступ шизофрении, а он схватывает новую информацию и реагирует не нее, как и подобает трезвомыслящему руководителю.

Это была загадка для товарища полковника, но никак не для профессора-психиатра. Не однажды Аркадий Семенович замечал, как только предполагается визит кредитора, а встречаться с кредитором нежелательно, у Анания Денисовича шизофренический криз: шеф со слезами на глазах взволнованно признается, как он искренне любит президента. В этот момент личный врач никого к шефу не подпускает.

Шеф занялся своими повседневными делами, в данном случае инцидентом на торгах. Перво-наперво он позвонил брату. Януарий Денисович был у премьера. И как только тот вернулся в свой кабинет, секретарь поставил его в известность: брат настойчиво просит встречи.
– Напомнил ему, что все личное - вечером?
– Да. Но дело у него вроде не личное, - ответил секретарь, полный, цыганского вида коротыш с густой неопрятной прической. Обликом и манерой держаться он напоминал главу президентской администрации.