«А дворец сей явно строили нечеловеческие руки. Готов в этом поклясться щетиной Фэнера».

Итковиан толкнул скрипучую дверь, ведущую прямо в центральный Круглый зал…

В громадном, скудно обставленном помещении не было никого, кроме смертного меча Брухалиана. Он застыл перед очагом. Невзирая на внушительный рост и крепкое телосложение, Брухалиан казался сейчас чуть ли не призраком. Смертный меч стоял спиной к вошедшим; его черные волосы, длинные и вьющиеся, были распущены и свисали почти до широкого ремня на поясе.

— Рат’Трейк утверждает, будто бы на равнине к западу от города появились незваные гости, — не поворачиваясь, сказал Брухалиан. — И якобы это не дозорные Паннионского Домина, а демоны.

Карнадас расстегнул плащ, стряхнул с него воду.

— Рат’Трейк? Признаться, что-то я не понимаю внезапных претензий Тигра Лета на божественность. Если бы для этого имелись основания, то почитание Первого Героя давно бы уже утвердилось в храмах. А так, жалкие потуги…

Брухалиан не спеша повернулся к дестрианту, внимательно глядя на него своими светло-карими глазами:

— Недостойное соперничество. Летом звучит боевой клич не только одного Фэнера. Думаю, ты не станешь этого отрицать. Есть и другие, не менее звучные голоса. Или ты отважишься спорить со свирепыми духами баргастов и рхиви?

— Первые Герои — еще не боги, — пробурчал Карнадас, растирая замерзшее лицо. — Они ведь даже не достигли положения племенных духов… И как, другие жрецы согласились с утверждением Рат’Трейка?

— Нет.

— Так я и думал.

— Они сомневаются даже в намерениях Паннионского Домина осадить Капастан, — добавил Брухалиан.

Дестриант прикусил язык.

«Я понял твой намек, смертный меч».

Брухалиан перевел глаза на Итковиана:

— Твои бойцы готовы, несокрушимый щит?

— Так точно, готовы.

— Тебе не кажется, что довольно глупо пропускать мимо ушей подобные предостережения? — спросил Брухалиан. — Я бы посоветовал всем, кто отправляется сегодня в дозор, помнить о них.

— Я внимательно прислушиваюсь к любым предостережениям. Обещаю, нынче мы будем бдительны вдвойне, — заверил его Итковиан.

— Не сомневаюсь, несокрушимый щит. Ладно, можешь приступать к исполнению своих обязанностей. Иди, и да хранят вас клыки Фэнера.

Итковиан поклонился и вышел.

— Ну что, дорогой жрец? Ты доверяешь этому… приглашению?

Карнадас покачал головой:

— Отнюдь. Я ничего не знаю об отправителе: остается загадкой, что этот человек собой представляет и какими намерениями руководствовался. Он в равной степени может оказаться как союзником, так и врагом.

— Однако ответить в любом случае надо?

— Да, смертный меч.

— Так не станем мешкать и сделаем это прямо сейчас.

Глаза Карнадаса слегка округлились.

— Может, на всякий случай позвать еще кого-нибудь? Вдруг мы впускаем в свои пределы врага?

— Не забывай, дестриант: я являюсь оружием Фэнера.

«Так-то оно так, да вот только хватит ли твоих сил?»

— Как скажешь, смертный меч.

Карнадас вышел на середину Круглого зала. Он закатал промокшие рукава рубашки, затем левой рукой начертил в воздухе особый знак. Напротив жреца возник переливчатый светящийся шарик.

— Приглашение составлено на нашем наречии, — сказал Карнадас, вглядываясь в поверхность шарика. — Отправитель явно знаком с языком Тайного ордена Фэнера.

— Это настораживает. Не кроется ли тут какого подвоха?

На обветренном лице дестрианта появилось хмурое выражение.

— Полагаю, вариантов тут немного. Одно из двух: либо некто затеял с нами дерзкую и наглую игру, либо этот человек и впрямь как-то связан с нашим братством.

— Открой приглашение.

— Слушаюсь.

Карнадас опять взмахнул левой рукой. Шарик засветился ярче, потом начал увеличиваться в размерах и бледнеть. Его стенки становились все более прозрачными. Дестриант отступил на шаг, стараясь не показывать свою тревогу, ибо от послания исходила просто невероятная сила.

— Ну и дела, смертный меч. Там, внутри, заключены души. Их не две и не три… Дюжина, если не больше. И все они помещены в одну душу. Такого я еще не видел.

Внутри шара появился темнокожий человек в легких кожаных доспехах. Он сидел, скрестив ноги, в небольшом шатре. Лицо мужчины выражало некоторое удивление. Перед незнакомцем стояла жаровня, угли которой добавляли блеска его темным глазам.