— Нет, не ясно, — отрезал Итковиан. — Но я подчиняюсь приказу.

Брухалиан отпустил его руку и обратился к Карнадасу:

— Свяжись с Быстрым Беном. Любым способом.

— Не уверен, что у меня получится, но я попытаюсь, — ответил дестриант.

Перед глазами Брухалиана, вопреки его воле, встала картина ближайших событий.

— Осада города подобна кровавому цветку, и уже к вечеру он грозит распуститься. Схватив его стебель, мы сумеем узнать, где скрываются самые ядовитые шипы.

К «Серым мечам» подошел Рат’Трейк. Его сонные глаза совсем не вязались со свирепой полосатой маской тигра.

— Нас ждет битва, — по-кошачьи лениво произнес он.

— Да неужели? — иронически протянул Брухалиан. — А мы и не знали.

— И наши боги вскоре окажутся в самой гуще яростного сражения. Оба: и Вепрь, и Тигр. Один из Взошедших в опасности, а некий дух готов пробудиться к истинной божественности. Вы не задавали себе вопрос, уважаемые «Серые мечи»: чья это война на самом деле? Кто решил скрестить оружие с нашими покровителями и сделает это в ближайшем будущем? Но любопытнее всего узнать другое: что кроется за судьбоносным Восхождением Трейка? Как поладят между собой два бога войны, два Повелителя Лета?

— Мы никогда не вмешивались в дела Трейка и не оспаривали его права, — ответил дестриант.

— Я прекрасно вижу, что мои слова встревожили вас, Карнадас. Но не будем об этом. Остается последний вопрос: когда же вы низложите нашего Рат’Фэнера, воспользовавшись своим правом истинного дестрианта? Вот уже более тысячи лет никто не носил титул дестрианта… вы первый за все это время… И кстати, почему Фэнер вдруг решил возродить этот — наивысший — уровень посвящения именно сейчас? — Не дождавшись ответа, Рат’Трейк небрежно пожал плечами. — Ладно, я, вообще-то, хотел сказать другое. Знайте: Рат’Фэнер не является союзником — ни вашим, ни вашего бога. Он чувствует угрозу, исходящую от Карнадаса, и постарается любым способом погубить не только его самого, но и весь отряд. Если вам понадобится помощь, разыщите меня.

— Однако из ваших слов, сударь, следует, что вы считаете себя и своего бога нашими соперниками, — сердито заметил Брухалиан.

Маска ответила свирепой улыбкой.

— Да, сейчас это выглядит именно так, смертный меч. Однако все может измениться. А сейчас, с вашего позволения, позвольте откланяться. Всего хорошего, друзья.

«Серые мечи», словно зачарованные, глядели вслед удаляющемуся Рат’Трейку. Брухалиан очнулся первым:

— Итковиан, я тебя больше не задерживаю. А нам с дестриантом нужно еще кое-что обсудить.

Взбудораженный до глубины души, несокрушимый щит двинулся догонять баргастов.

«Земля качается у нас под ногами. Равновесие нарушено. Считаные часы отделяют нас от кровопролития. Беда надвигается со всех сторон. Молю тебя, Фэнер, избавь нас от неуверенности, ибо любые сомнения сейчас — самый опасный и коварный враг».

На Штыре загорелась его знаменитая власяница. Кашляя от зловонного дыма и вытирая рукавом слезящиеся глаза, Хватка смотрела, как сухопарый маг катается по земле. Вечернюю тьму наполняли заковыристые проклятия, извергаемые несчастным чародеем, который походил сейчас на жаровню с углями. Поскольку все остальные держались за животы от смеха, не собираясь помогать Штырю, Хватка подтащила к себе бурдюк с водой и, зубами вырвав затычку, сдавила его собственными ляжками, направляя струю на незадачливого колдуна. Вскоре послышалось шипение, и вместо зловонного дыма в лицо капралу повалил не менее вонючий пар.

— Хватит! — заорал Штырь, отчаянно махая руками. — Прекрати лить воду! Я сейчас захлебнусь!

Колотун, которого трясло от хохота, не заметил, как очутился возле самого костра. Хватка тут же дала ему ощутимого пинка и рявкнула:

— Да успокойтесь вы уже, наконец! Не хватает еще, чтобы весь взвод покрылся хрустящей корочкой!

Из тьмы послышался голос Мутной:

— Капрал, мы и так тут дохнем со скуки, а ты портишь нам забаву!

— Скука еще никого не убила, иначе на свете не осталось бы живых солдат. Так что это жалкое оправдание, Мутная. Наша проблема в другом: весь этот Опоннами проклятый взвод, начиная с самого сержанта, который вон там корчится от смеха, свихнулся.

— Разумеется, кроме тебя.

— Нечего лизать мне сапоги, красавица. Они не благоухают розами. И потом, ты же знаешь: на лесть меня не возьмешь. Я-то как раз безумнее всех. Будь у меня хоть капелька мозгов, я бы давно сбежала от вас подальше. Боги, вы только взгляните, какие редкостные идиоты меня окружают! Взять хотя бы чародея, который щеголяет в рубашке из волос покойной мамаши. Стоит ему открыть свой магический Путь, как на нас отовсюду прут злющие суслики… А наш сапер с его незаживающими ожогами? Должно быть, у него тоже есть свой портал, где чудесным образом исчезают моча и дерьмо, ибо я не видела, чтобы за эти три дня он хоть раз отлучался по нужде… А чего стоит напанка, которую упорно преследует отбившийся от стада бхедерин? У этого зверя либо плохо с глазами, либо он видит в ней нечто такое, чего не видим мы… А еще у нас есть бесподобный целитель, умудрившийся так обгореть на солнце, что его до сих пор лихорадит.