Со стороны малазанских позиций и от армии Бруда к ним спешили всадники.

«Стало быть, у того, что сейчас свершится, будут очевидцы. Но почему я так противлюсь их присутствию? Вот и лишнее подтверждение того, как глубоко я пал. Разве прежде я боялся, что кто-то окажется свидетелем моих слов или поступков? Я создал себе кошмар наяву, и чудовище, которое преследует меня, — я сам».

Скворец остановил лошадь. Он впервые видел вблизи предводителя армии тенескариев. Безоружного, израненного, окровавленного. Анастер сидел, отвернувшись, и в его щуплой фигурке было что-то слабое и жалкое.

«Так всегда выглядят поверженные вожди. Правители или полководцы — поражение иссушает их».

Первенец мертвого семени все же повернулся к ним лицом. Командор невольно вздрогнул, заметив, что один глаз у него выбит, а глазница превратилась в кровавое месиво, — может, виной тому стали драконьи когти, а может быть, падение с высоты. Уцелевшим же глазом юнец внимательно смотрел на малазанца. Скворца поразил этот взгляд: внимательный, даже любопытный и в то же время совершенно безжизненный.

— Ты убил мою мать, — высоким и довольно мелодичным голосом произнес Анастер, разглядывая командора в упор.

— Я сожалею, что пришлось это сделать, — ответил тот хрипло.

— А мне так ее нисколько не жалко. Моя мать потеряла рассудок. Стала пленницей самой себя, одержимая собственными демонами. Думаю, она была не одинока в своем проклятии.

— Мы положили ему конец, — сказал Скворец.

— Ошибаешься, малазанец. Оно подобно моровому поветрию: распространяется со страшной силой, разрастаясь вширь и вглубь и поглощая жизни. Поэтому рано или поздно вы потерпите поражение. Это погубит всех вас. Вы сами станете теми, кого уничтожаете.

Скворца потряс нарочито грубый тон Аномандера Рейка, который заявил в ответ:

— Я и не ожидал услышать других слов от людоеда. Скажи-ка, Анастер, как нам лучше поступить с тобой? Только говори честно.

Командир армии тенескариев обратил свой единственный глаз туда, где стоял владыка Семени Луны. Если до этого момента он еще сохранял самообладание, то сейчас превратился в испуганного мальчишку. Анастер выставил худенькую руку вперед, словно бы заслоняясь от страшного видения. Лицо его стало совсем бледным.

— Убей меня, — прошептал он.

— Корлат, что это с ним? — нахмурился Рейк.

— Он полностью утратил самообладание, и его страх прорвался наружу, господин. У страха есть лицо, которое он прежде никому не показывал.

— Заткнись! — напустился на женщину Анастер. — Какое там еще лицо? Много ты понимаешь!

— Внутри тебя угнездилась тьма, — спокойно возразила ему Корлат. — Она чем-то похожа на Куральд Галейн, но гораздо опаснее. Твоя душа окутана тьмой. Когда ты теряешь голову от страха, завеса приподнимается и показывает то, что за нею таится.

— Врешь! — крикнул Анастер.

— Это лицо солдата, — сказал Аномандер Рейк. Он медленно повернулся на запад. — Из большого города. Из Капастана. — Тисте анди опять обратил взор к первенцу мертвого семени. — Он все еще здесь, правда? Похоже, смертный, у тебя появился роковой противник — некто, посуливший тебе даже не смерть, а нечто еще более ужасное. Нет, он вовсе не жаждет отрубить тебе голову. Честно говоря, даже не представляю, какую кару он тебе уготовил. Любопытно.

— Как вы не понимаете? Это же Итковиан! Несокрушимый щит! Ему нужна моя душа! Лучше убейте меня сами!

К ним подъехали Дуджек Однорукий, Каладан Бруд, Каллор и Артантос. Не слезая с лошадей, союзники молча наблюдали за происходящим.

— Возможно, мы удовлетворим твою просьбу, — помолчав, ответил Рейк. — Со временем. А пока что ты отправишься с нами в Капастан.

— Нет! Умоляю! Убейте меня здесь!

— Даже если ты и впрямь безумен, это не избавит тебя от встречи с Итковианом. Думаю, у него больше прав решать твою участь. Я не вижу причины для милосердия. Пока что. Возможно, при встрече с этим… — как его, Итковианом? — столь напугавшим тебя, мы пересмотрим свое решение и даруем тебе скорый конец. Поскольку ты наш пленник, это наше право. Не исключено, что роковая кара тебя и минует. — Он повернулся к Бруду и остальным. — Ну что, вы со мной согласны?

— Да, — ответил Однорукий, не спуская глаз со Скворца.

— Согласен, — отозвался Воевода.

Анастер сделал отчаянную попытку завладеть кинжалом стоявшего рядом с ним воина — тисте анди, однако тот с усмешкой оттолкнул первенца мертвого семени. Командир тенескариев упал на колени и громко зарыдал, сотрясаясь всем телом.

— Лучше уведите его прочь, — велел Рейк. — Парень не притворяется.

Впрочем, никто из присутствующих в этом и не сомневался.

Когда Анастера увели, Скворец подъехал к Дуджеку. Старик приветственно кивнул ему.