Артур вспомнил, как уходил в бой Дерстейн Тарвел. Облекшись в доспехи, сделавшие его из живого человека сверкающей металлической статуей, сев с помощью оруженосца на коня, исполинского монстра с мокрой черной гривой и лоснящимися боками, вонзив в землю копье, герцог Стеренхорда больше не казался стареющим священником. Он был настоящим рыцарем, одни из тех, каким бы хотел стать и сам Артур. Напоследок сухо попрощавшись с бывшим оруженосцем и нынешним командиром, лорд Дерстейн ускакал вниз по склону, туда, где ожидали его войска, гремел людской гомон, блистало железо, вилась клубами пыль и бились по ветру знамена. Скоро начнется. Айтверн скосил глаза в сторону, туда, где чуть поодаль, сторонясь прочих расположившихся на холме военных, преимущественно охраняющих принца и маршала гвардейцев, стоял Майкл Джайлз. Бывший оруженосец Александра Гальса изо всех сил старался скрывать охватившее его волнение, но получалось не то чтобы блестяще. В последние дни Джайлз и без того ходил особенно дерганый, ну а сейчас и подавно. А Эльзы здесь не было, и хорошо, что не было. Бардесса порывалась составить ему компанию, смеялась, что должна сложить песню о сражении с армией узурпатора, а для этого ей необходимо увидеть все собственными глазами, но Артур приказал ей оставаться в лагере. Эльзе ни к чему смотреть на ту битву, что произойдет сегодня при Смоуки-Хиллз, пусть поет красивые чужие песни, сочиняет свои, ничем не хуже, и никогда, никогда, никогда не узнает, какова война на самом деле. Пусть не узнает ни грязи, ни крови, ни смрада, ни вывалившихся кишок, ни криков воронья - некоторые вещи не стоит узнавать вовсе, тем более таким, как она. Артур сам не мог разобраться в природе чувств, испытываемых им к этой девушке, да и о каких чувствах можно рассуждать применительно к роману, длящемуся каких-то пару дней. Он мог утверждать лишь одно, Эльза нравилась ему, а если тебе кто-то нравится… в общем, подвергать опасности его ты тоже не будешь. Еще одна прописная истина, естественная, как дыхание. Сегодня ночью, их второй ночью, они не спали вовсе, Артура с Эльзой охватило какое-то первобытное безумие, невероятная древняя страсть, тянущаяся нитями должно быть еще в те погребенные во времени века, когда первые мужчины и женщины на земли любили друг друга во темноте пещер, пытаясь отгородиться от шумящего снаружи непонятного и страшного мира. Только закончилось последнее окончательное совещание, Айтверн распрощался с военачальниками и отправился в шатер, Эльза уже ждала его там. За пределами шатра сиреневым пологом легли сумерки, а внутри горело множество свечей, пожалуй, девушка зажгла все свечи, какие только нашла. Уж в чем, а в стыдливости упрекнуть ее было сложно. Она набросилась на Артура, едва только он зашел, рывками стянула с него одежду, выдрав несколько пуговиц. Юноша не успел и слова вымолвить, а Эльза уже покрывала его лицо поцелуями, шелестя губами по коже. Бардесса сдернула с него камзол, избавила от сорочки, ее пальцы скользили по его обнаженной груди, животу, бокам, вызывая в его теле барабанную дрожь, мяли напрягшиеся соски… черти адские, он сейчас сойдет с ума, наверно, это все было бы невыносимым, не будь оно так хорошо…

–  Это… изнасилование?
– Артура хватило на то, чтобы скорчить ухмылку.

Эльза не ответила. Вместо этого она сама быстро избавилась от одежды, на ней ее и было всего, что куртка и брюки для верховой езды, одетые, как оказалось, на голое тело. Девушка рухнула на колени, расшнуровывая завязки Артуровских брюк, рывком сняла их с него и обхватила ладонями тут же вставший колом член. Ну нет, моя милая! В таких играх темп и расстановку сил задаю только я и никто кроме меня! Артур взял девушку за плечи и рывком поставил на ноги, оказавшись с ней лицом к лицу.

–  Ваш пыл просто поражает, - проговорил Артур с великосветской любезностью.
– Я знавал немало страстных особ, но вы…

Он осекся, лишь когда посмотрел ей в глаза. В огромные, неподвижные, будто у слепой, больные, совершенно безумные глаза.

–  Молчи, - выдохнула Эльза. Ткнула его ладонями в грудь, повалив на кровать. Упала сверху, издав короткий не то стон, не то всхлип, схватила за плечи, вцепилась губами в губы. Эльза оседлала Артура, обхватив коленями его бедра, склонилась, подметая волосами его лицо. Ее руки вновь заскользили по его телу, и тело откликнулось немедленно, не рассуждая, юноша сам поразился сотрясшей его судороге, раскалывающей и прожигающей насквозь. Он подался вперед и вверх, приподнимаясь с ложа, вжимаясь в нее, стремясь к ней. В какой-то из моментов их сумасшедшей дуэли Артур заключил лицо Эльзы в свои ладони и сам поцеловал ее, в какой-то из моментов он оказался сверху. Мир закружился, вверх-вниз, вверх-вниз, вправо-влево, когда это мы оказались на лодке, с каких это пор мы плывем по морю? Серые глаза оказались совсем рядом, уже не отрешенно-мертвые, уже живые, и по-прежнему огромные, свет мой небесный, до чего же огромные, и эти глаза становились все больше и больше, превращаясь в провалы, в пропасти, и он сначала упал в них, а потом опять мир перевернулся, и падение превратилось в полет, ведущий к грохочущим в окончании пути водопадам. Когда водопад окатил их головы ледяными брызгами, Артур закричал - вернее, он закричал бы, не успей Эльза замкнуть его уста поцелуем и вдохнуть его нерожденный вопль в себя. Вселенная разорвалась разноцветными искрами, а мышцы превратились в сладко постанывающий кисель. А потом, когда все закончилась, Эльза внезапно разрыдалась у него на груди.

–  Что… Что с тобой?
– потерянно спросил он, гладя ее волосы. Эльза вскинула голову и выкрикнула ему прямо в упор:

–  Не умирай, слышишь?! Никогда не умирай!!!
– Слезы двумя прозрачными полосками текли по ее щекам, губы дрожали.
– Поклянись, что вернешься завтра живым. Клянись, немедленно!

Он поклялся.

…- Милорд маршал!
– внезапно раздавшийся голос вырвал Айтверна из накативших воспоминаний. Он мотнул головой и уставился прямо на окликнувшего его всадника, только что поднявшегося вверх по склону. Посыльный вывалился из седла, крепко держась руками за уздечку, в ореховых глазах дрожал и повизгивал готовый пуститься вскачь огонек. Артур знал, от чего может приходить подобное возбуждение. Только от предчувствия хорошей драки.

–  Докладывайте, сударь.

–  Милорд маршал, милорд Тарвел сообщает, что наши войска полностью выстроены и готовы начинать. Что же до армии узурпатора, то она готова к бою, но продолжает оставаться на позициях и не выказывает готовности первой двинуться вперед.

Ничего удивительного. Картвор скорее собственноручно перережет себе же глотку, нежели первым начнет сражение. Благородный король, в своем терпении и всепрощении достойный именоваться святым, до последнего будет щадить непокорных, давая им шанс одуматься и признать его верховенство. До чего же ловкий сукин сын! Каждый шаг выстраивает в расчете на грядущих летописцев. Не будет вам никаких летописцев, мастер Гледерик.

–  Передай герцогу Тарвелу, что пришла пора загнать этих шакалов обратно в преисподнюю. Всем полкам - приказ начинать. Действовать согласно плану. Клинки в бой, ребята. Покажем ублюдкам, чего стоят иберленские рыцари.

Колебавшийся в глазах посыльного огонек свечи взвился вверх и взорвался лесным пожаром.

–  Будет сделано, милорд!
– по всему было видно, парень едва сдерживает восторженный вопль. Посыльный уже начал поворачивать коня, когда Артур, подчиняясь непонятному порыву, схватил его за рукав:

–  Ну-ка, обожди минутку! Как тебя звать?

–  Фред, ваша светлость. Фредгар Биддер, стюард лорда Дерстейна.

–  Отлично. Давай, Фредгар, держи, - Артур протянул ему рукояткой вперед свой кинжал.
– Отныне он твой, смотри, не жалей для него вражьей крови.

На сей раз гонец таки не удержался и вскрикнул:

–  Благодарю, сэр! Можете не сомневаться, работенка вашему клинку у меня найдется!
– и, весь красный от восторга, он пришпорил коня и ускакал в низину, к ожидавшим там войскам. Шевельнулись, распрямляясь, травы.

–  Они любят тебя, - прошептал подошедший к нему вплотную, оказавшийся рядом Гайвен. Принц говорил очень тихо, достаточно тихо, чтобы его не услышали ни окружившие их караулом гвардейцы, ни Майкл Джайлз. Вольно же ему подкрадываться, кем себя возомнил… - Они за тобой даже в пекло пойдут, Артур.

–  Чушь собачья, - так же тихо ответил Айтверн.
– Они любят не меня, а моего отца. Лорда Раймонда. Помнишь такого? Вот за отцом они бы и впрямь пошли в пекло и станцевали на раскаленных углях. А я… Да кто я такой? Просто… отражение. Ты знаешь, почему в Лиртане каждый вытирал об тебя ноги? Потому что ты был сыном Роберта, и каждый считал, что ты второй Роберт. Он был слаб, вот и тебя считали слабым, даже я считал. А мой отец был силен, вот поэтому все возомнили, что силен и я, и что если один Айтверн умел выигрывать войны, сможет выиграть и второй. Он же сделал меня из себя, так как я могу оказаться хуже, чем он? Понимаешь? Мы просто зеркала, мы - это то, что с нами сделали наши отцы.