Артур вновь не ответил.

Лаэнэ подняла руку, такую тонкую и хрупкую, будто сделанную из восточного фарфора, и провела ей по волосам Артура, рассыпавшимся у него по плечам - таким же густым и светлым, как ее собственные. Намотала одну из прядей на палец, потом отпустила. Коснулась его выпирающих ключиц, обозначила их контур. Опустила руку юноше на грудь, прижалась к его коже тыльной стороной ладони. Сердце заколотилось, как бешеное.

–  Ты тоже любишь меня, я вижу, - сказала Лаэнэ, - такое не спрятать. Просто ты вбил себе в голову, что не имеешь права, не можешь. Ты хочешь стать… даже не отцом, лучше отца. Каким-то героем из сказки, чтобы никаких упреков и пятен на чести. Но это не пятно, правда. Разве любовь может быть пятном? Я не верю.

–  Я тоже не верю, - хрипло, через силу выговорил Артур. Он понимал, что немедленно должен сбросить руку сестры со своей груди, одеться и уйти, но - не мог.
– Я не верю… но знаю. Если я… если это… как мы потом будем смотреть Богу в глаза?

–  Раньше тебя это не волновало… как смотреть другим в глаза. Даже Богу. Зачем же сейчас… играть? Я хочу быть твоей. Я бы сочеталась с тобой браком… но понимаю, что нам не позволят. Мне бы совсем немного. Ты же уезжаешь… а пока не уехал, подари мне немного радости. Побудь со мной, как мужчина… Пожалуйста. Я же вижу, ты хочешь меня. Хочешь. Так возьми.

–  Я… Мы не можем, Лаэ.

–  Нет. Мы можем. Ты меня слышишь? Ты меня слышишь или нет? Мы можем. Ты - Драконий Владыка, а я - твоя женщина. Зачем нам бояться?

Лаэнэ наконец отняла руку от его груди - и быстро, видно было, что ее пальцы дрожат и срываются, едва слушаются хозяйку - развязала шнуровку платья. Повела плечами - и одежда упала грудой такого ненужного и нелепого тряпья к ее ногам. Гордо выпрямилась, тряхнув волосами и открывая себя всю взгляду Артура. Совершенно обнаженная и невыносимо, немыслимо прекрасная Лаэнэ Айтверн стояла перед своим братом, повелителем Западных Берегов, и у Артура перехватило горло от восторга, желания и тоски. Белая кожа ее тела могла бы сойти за мрамор, не будь она такой - юноша был уверен в этом, почти мог представить - теплой и нежной.

–  Ты меня хочешь, - повторила Лаэнэ, - забирай же.

Девушка взяла его собственную, почти парализованную нерешительностью ладонь - и положила себе на грудь. Артур почувствовал, какая она твердая и упругая, как напрягся под его пальцами розовый сосок. Лаэнэ тесно прижалась к брату, обнимая его, положила голову ему на плечо, обхватив прохладными губами ухо, прижалась своими бедрами, оказавшимися неожиданно жаркими, к его собственным - и юноша почувствовал, как его мужская плоть выпрямилась и напряглась, вонзаясь ей между ног. Лаэнэ не то простонала, не то зарыдала. Артур знал, что не выдержит долго. Слишком прекрасным и желанным было то, что он сейчас испытывал. Еще немного - и он сдастся, пойдет вслед за сестрой, возьмет ее и станет… кем он станет?

Собрав остатки воли в кулак, Артур с силой оттолкнул девушку прочь от себя - и она рухнула на пол.

–  Довольно!
– закричал он.
– Хватит! Не прикасайся ко мне! Довольно!

Лаэнэ подняла голову, и юноша увидел в ее глазах себя.

–  Да вы просто трус, сударь, - сказала она медленно. Очень-очень медленно. И очень зло.
– Вы самый настоящий, последний на свете трус. Я так смотрю, вы даже не можете быть мужчиной.

–  Могу, - ответил Артур тоже со злостью.
– Представь себе. Я - мужчина. И именно потому, что я мужчина, я и пальцем к тебе не прикоснусь. Я люблю тебя, ты это хотела услышать? Ну так слушай, в первый и последний раз. Я тебя люблю, но не стану ради этой любви губить нашу честь, наше будущее и наши бессмертные души. И будущее прежде всего, потому что вместе мы быть не сможем. Лучше всего для тебя будет забыть о… нашей любви и найти себе достойного супруга, а не травить душу бессмысленными надеждами.
– Он обошел Лаэнэ, стараясь не смотреть на распростертое на темно-зеленом, почти черном ковре белое тело. Стараясь не поддаться искушению. Потому что больше всего ему сейчас хотелось возлечь вместе с ней и довести начатое до конца. Артур наклонился и собрал всю свою так неосмотрительно, как оказалось, сброшенную одежду. Взял ее в охапку.
– Можешь остаться здесь, сестра. Я в эту комнату больше не вернусь, а тебе лучше остаться. Полежи, вдруг заснешь. Доброй ночи.

Лаэнэ не ответила, и тогда Артур направился к дверям - и с каждым шагом, что он делал, уходя прочь от нее, он убивал часть самого себя. На пороге Артуру захотелось захотелось остановиться и повернуть назад, но он преодолел и это желание. Нет такого желания, которое человек не смог бы преодолеть. Выйдя в гостиную, он плотно закрыл за собой дверь - а услышав доносящиеся из-за нее рыдания, пошел прочь, на ходу торопливо одеваясь.

Утром, когда готовый отправиться в путешествие отряд собирался на крепостном дворе, Лаэнэ Айтверн так и не вышла проводить их в дорогу.

Капитан королевской гвардии, представившийся сэром Толлхартом, держался заносчиво и нагло. Он то и дело бросал на Артура пренебрежительные взгляды, а Ретвальда и вовсе демонстративно игнорировал. Временами Толлхарт принимался поглаживать развесистые рыжие усы, отчего невероятно напоминал таракана - худого, как щепка, и до тошноты омерзительного. Капитан носил на белом гвардейском плаще заместо споротого золотого диска яблоневое дерево Картворов. И когда успел нацепить? Не иначе, портные в стольном городе работали, не покладая рук. Интересно, им хоть заплатили?

–  Его величество готов выехать к вам, герцог, - бросил сэр Толлхарт, свирепо зыркнув на Артура черными глазищами.
– Но лишь к вам. Потому что в уговоре речь шла про встречу один на один, и никаких прочих господ.

Артур покрепче сжал поводья коня, хотя куда в большей степени ему хотелось заехать кулаком гвардейцу по зубам. Подумать только, "прочих господ"… Ты этим прочим господам месяц назад в ноги кланялся.

–  Не вижу здесь посторонних… за исключением разве что вас, любезный капитан, - герцог Айтверн послал Толлхарту очаровательную улыбку.
– Господину Картвору вовсе не помешает познакомиться с его высочеством наследником престола. Когда еще господину Картвору выпадет подобный шанс? Разве что на эшафоте, куда мой принц приведет Картвора, чтоб тот ответил за все.