– Понятно, – кивнул Джон.

– Если бы ты мог… – Эллен сделалось стыдно, но она храбро выговорила: – Как бы… скрыть эту растрату, а я бы все вернула тебе первого числа следующего месяца.

– Хорошо, – совершенно спокойно заверил Джон. – Конечно.

– Обычно я не прошу у мужчин денег в долг, – со смехом пояснила Эллен, – но с тобой все по-другому. Я не против одалживать у банкира.

– Это наша работа, – сказал Джон, – мы одалживаем деньги.

– Неужели? – почти игриво уточнила она. – А вы случайно не приглашаете своих клиентов пообедать вместе? Обсудить их банковские счета, например? Я все жду, когда ты меня пригласишь. – Он недоуменно приподнял брови, и Эллен добавила: – Я вовсе не хочу вынуждать тебя к этому…

– Вовсе нет. Я тоже ждал, когда ты меня пригласишь.

Они рассмеялись и Эллен сказала:

– Но я хочу, чтобы ты точно знал, как рассчитать проценты по моему кредиту. Это честная сделка.

– Конечно, – смеясь, кивнул Джон.

– Я обязательно верну тебе деньги первого числа следующего месяца, – продолжала она, вставая и надевая перчатки и меха. – Или, самое позднее, через месяц.

Зная, что она красива, а с лукавой полуулыбкой на лице кажется еще красивее, Эллен развернулась, ожидая, когда Джон подойдет и откроет перед ней дверь.

«Женский день», декабрь 1953 г.

Хотя я прекрасно знаю, что по своей природе я заслуживаю доверия, верна, всем помогаю, дружелюбна, вежлива, добра, послушна, жизнерадостна, бережлива, отважна, чиста и благочестива, я не собираюсь себе льстить и утверждать, будто благодаря наличию всех этих качеств из меня можно вылепить настоящую Наставницу «Логова» скаутов-волчат. До тех пор, пока мой старший сын Лори не стал скаутом, я представляла себе Наставницу волчат сделанной из стали, с ясной головой и сильной правой рукой, и такой я вижу ее до сих пор, да, до сих пор.

И все же, хотя в «Четвертом Логове» не имелось топографических карт, веревочных узлов, моделей деревень, домашней помадки или любительских радиоприемников, которые можно было бы выставить на всеобщее обозрение на ежегодном собрании, я втайне поздравляю себя с тем, что обогатила движение скаутов революционной дисциплинарной методикой, оказавшей заметное влияние на шестерых скаутов-волчат, с которыми я взаимодействовала, и вполне способной повлиять на будущее становление американских мужчин.

Когда Лори спросил меня, хочу ли я стать Наставницей скаутов-волчат его «Логова», я сразу ответила коротко и однозначно – нет.

– Я слишком занята, – сказала я ему. – Слишком занята.

– Чем? – поинтересовался Лори.

– Очень многим, – твердо заявила я. – Соревнуюсь в метании подков с твоим отцом, например, да и мало ли чем еще.

– Ты никогда не научишься как следует метать подковы, – заметил Лори. – Пока бросаешь обеими руками, никогда не выиграешь. Так почему…

– Почему бы вам не попросить миссис Оливер? – великодушно предложила я. – Или миссис Робертс? Или миссис Стюарт? Они будут просто счастливы вам помочь, я уверена. А я слишком занята.

– Они тоже слишком заняты. Ради всего святого, если бы мы нашли кого-нибудь, то не стали бы просить тебя.

– Есть еще миссис Уильямс, – с энтузиазмом отметила я. – Миссис Уильямс будет очень рада стать главной в вашем «Логове».

– Думаешь, мы не спрашивали? – устало глядя на меня, сказал Лори. – Она ответила, что не может. Осталась только ты.

– Но я слишком занята, – не сдавалась я.

– Чем?

Вот так я и стала официальной Наставницей «Четвертого Логова». Поскольку у меня нет ни малейших иллюзий относительно собственных способностей взбираться на смазанный жиром столб, прокладывать путь в десять миль по пересеченной местности или вязать талрепные узлы, пришлось вспомнить те немногие таланты, которыми я обладаю. Например, я вполне сносно играю в бридж, даже, честно говоря, хорошо играю, однако это не то умение, которым принято делиться со скаутами-волчатами. Хотя мне и думается порой, что молодняк стоит обучать игре в бридж с ранних лет, не дожидаясь, пока детишки подрастут и окажутся со мной за одним столом.

В любом случае, бридж пришлось отмести, равно как и сочинение лимериков – еще один талант, которым я горжусь. Конечно, было у меня такое искушение – объявить поэзию основной темой занятий осеннего триместра, но от него пришлось отказаться: для столь юных умов это слишком сложная форма искусства.

Тон моему Наставничеству был задан благодаря порыву вдохновения, и как только все встало на свои места, наши встречи пошли гладко, по раз и навсегда установленному плану. На каждом собрании нашего «Логова» я выдавала каждому скауту-волчонку по две бутылки содовой и по четыре пончика, мы проводили краткую дискуссию в парламентском духе, а потом расходились по делам. Ребята по собственному желанию и весьма энергично вязали узлы и расписывали чердачные стены, а я чистила картошку на ужин и пела себе под нос старые скаутские песни. И ни один волчонок не пропустил ни одного нашего собрания.

Признаюсь, на нашей первой встрече я немного нервничала. В среду днем я забрала из школы мою шестерку волчат из «Четвертого Логова». Почти со всеми я была знакома хоть немного, и, видимо, все они знали меня, так как разговор в машине шел исключительно о том, какой Наставницей юным скаутам будет «старушка Лори». Поскольку собрания должны были проходить у нас дома, а Лори оставался моим сыном, то есть сыном Наставницы, я предвидела вероятные трудности: Лори вполне мог исполниться высокомерия и превосходства над остальными членами «Логова»; оказалось, что мои страхи по сравнению с его тревогами были мелкими и незначительными.