— Знаешь, если ты будешь думать, что он на работе, в командировке, со временем станет легче осознавать, что его нет рядом. Ты просто привыкнешь. Думаю, он бы сейчас ворчал из-за того, что ты льёшь слезы.

— Мг, сказал бы «Вот дурная девчонка! Словно что-то страшное произошло», — усмехнулась Оля. Сладкое и компания Стёпки делали своё дело.

— Вот, а ты говорила, что безнадежна.

— Тебе идёт форма, Степ! Очень!

— Я знаю! Но не буду добавлять свое обаяние. А то не устоишь ещё.

— Устою на этот раз. У меня есть молодой человек, — сообщила девушка.

— Я очень этому рад! Я ведь говорил, что у нас ничего не выйдет. Отношения на расстоянии никогда к хорошему не приводили.

— Наверно ты прав. Но я не хочу терять тебя, как друга.

— Если дружбой считать переписку раз в полгода и звонки раз в год, а встречи и того раз в два года, тогда я им останусь, — пообещал Степан, не понимая почему так неуютно вдруг стало. Или это чувство ревности? Нет, нельзя. Все! На этом все! И не будет больше никаких попыток. Кудрявая из другого теста. Ей нужен кто-то рядом, на кого она сможет положиться и опереться, а он не такой и не сможет никогда стать надёжным для нее. Только тоскливо смотрел вслед, когда после их разговора, который затянулся на целых два часа, её забирал совершенно незнакомый ему парень. Отпускал, стараясь не жалеть об этом.

— Ты давай сразу в баню, чтобы прогреться, — подталкивала меня тебя Таня, ведя под белые рученьки. — Сейчас найду во что переодеться.

— Да я не замерзла, — пыталась отмахнуться от ее чрезмерной заботы, от которой становилось как-то неловко. Конечно, соседка это все делала безвозмездно, и все же не привыкшая у такому добродушию, я все время думала, чем я смогу ей отплатить.

«Роди внука и все дела», — гаденько так подсказало сознание, издеваясь видимо. Сразу взгляд перевела на Степку, который подпирал перила на крыльце и загадочно как-то улыбался. Тоже тип ещё тот!

— Лучше не спорь, бесполезно. Идём, проведу тебя до святая-святых Татьяны Владимировны, — приглашающим жестом указал он на дорожку, мощеную булыжником.

— Я принесу вещи в баню, — крикнула из глубины дома соседка.

Вообще-то задерживаться я здесь не собиралась, а тем более ночевать. Именно поэтому сменных вещей не брала, кроме промокших джинс и футболки. В доме лежал теплый кардиган, который прихватила с собой в прохладное субботнее утро. А теперь получается придётся до завтра дожидаться сантехника. И материться хотелось, но после таких эмоций, которые я пережила за последний час, я понимала, что не могу. На ещё одну вспышку меня просто не хватит.

— Шире шаг, кудрявая! Еле плетешься, — ещё один подгонял в спину.

— Не могу! Видишь, ноги короткие и уставшие.

— Короткие? Это ты сказала для того, чтобы я их рассматривал, а потом начал нахваливать, поднимая твою самооценку? — прилетел смешок в спину.

— Очень нужны мне твои похвалы и комплименты, — буркнула, потому что как-то уж очень быстро Степка выводил меня из себя. Не замечала я за ним подобных изречений, да и поведения откровенно провокационного, а ведь не один год знакомы. А что я хотела? Время идёт, люди меняются. Почему Воейков должен быть исключением?

— Прошу, мадам! — открыл он передо мной деревянную дверь предбанника, откуда пахнуло тоже чем-то приятным древесным. — Если нужно протереть спинку, зови! Я буду в саду! — я лишь одарила его ехидной улыбкой с прищуренным взглядом и шмыгнула во внутрь, чтобы поскорее избавиться от этой компании, которая забирала последние припасенные на сегодня нервы и силы.

Не любила я бани, вот как есть не любила. Не выносила жары. Хотя нет, не то, чтобы не любила, а просто не понимала, как добровольно человек может загнать себя в пекло и ещё получить от этого удовольствие. И тетя Таня как знала, отослала меня, пока тут не наступил настоящий апокалипсис по имени «Преисподняя». Вот именно поэтому я старалась жить праведно. Хотя у меня это плохо получалось, даже, я бы сказала, через чур плохо. Зато добрая соседка позаботилась о моем наряде. Это были спортивные штаны, которые пришлось подвязывать на шнурке, чтобы они не сползали с меня. И широченная футболка. И я догадывалась, что гардеробчик принадлежал отнюдь не ей. Хотя и на ее сыне он сейчас был бы в облипку. И да, меня это волновало… Мало того, что он здесь, так ещё и в вещи его нарядили. Моя зона комфорта начала медленно лопаться по швам.

Курчавые волосы улеглись в полотенце, которое удобно тюрбаном устроилось на голове. Нет, полотенце было как раз мое. Да и на чердаке можно было найти старые вещи. Но факт того, что тетя Таня не оставила мне выбора, подгоняя в спину, оставался таковым. И теперь я была вынуждена щеголять в одежде Стёпки, от чего становилось ещё больше не по себе. Вернее не так, я чувствовала себя слишком уютно в этой одежде, а знание, что Воейков ее когда-то носил, не давало расслабиться, нанося удары прямо вниз живота, где по обычаю должна была пархать какая-то живность. Главное, чтобы не глисты!

Шла распевая себе под нос жутко современную песню, которую слышала по радио, пока ехала сюда. А тут ещё один «Бабах!» и снова в больное место. Ну, да, туда, где насекомые живут, именуемые в красивых женских романах, бабочками. Мои, видимо, находились до этого в стадии куколок, а то и вовсе гусениц… Жуть жуткая! Но завидев перекатывающиеся мышцы на голой мужской спине, быстро обозначились новой стадией своей жизни.

Степан обрезал ветки на деревьях в саду, которые мешали ходить. Да и вообще, мешали друг другу. И эта картина, должна заметить, здорово завораживала. У меня даже рот чуть приоткрылся от такого вида. Хоть картины рисуй «Мальчик с секатором».