— С лёгким паром, кудрявая! — я надеялась, что он не заметил, как я на него пялюсь.

— Спасибо! — я постаралась как можно более дружелюбно улыбнуться. — Ты это сделал, пока я грела свои кости? — недоверчиво посмотрела на груду веток.

— Ага! Соскучился по физическому труду.

— Закончишь, приходи ко мне со своим чудо-инструментом. У меня тоже сад зарос, — хмыкнула, говоря, конечно, всё в шутку.

— Обязательно! А чудо-инструмент у меня всегда с собой, — согласился Стёпа. Я только сейчас заметила, насколько это все прозвучало двусмысленно. Господи! Вот тебе и праведница. Кажется, даже ещё больше раскраснелась от этого осознания. Хотя что это я все опошляю?

— И вообще, оденься! — буркнула я, включая защитную реакцию. Надо было поскорее уходить отсюда, пока ещё чего не наговорила. Главное, чтобы он не распознал это как флирт. А то этот хитрый жучара все быстро вывернет в свою пользу.

Как всегда, ужин у тети Тани — это праздник для живота. Там тебе и соленья, и овощные салаты, и обилие мяса с картошкой, что у русского человека является основными ингредиентами во всех блюдах. А ещё её фирменная настоечка, которая обычно пьется как компот, а потом ноги просто отказываются тебя слушаться. Знаем, проходили, поэтому не злоупотребляла, а так, снимала стресс за день. А его сегодня было достаточно у бедненькой меня. Один Степан чего стоит. Да-да, и снова эти надоедливые тараканы в голове пели диффирамбы в его честь. И как бы я ни желала переключить мысли на что нибудь другое, выходило это пустой тратой времени. Поэтому разозлившись на саму себя, решила не нервировать ещё больше своё сознание, а просто дать возможность подумать о нем. Все равно ведь никто не узнает, да?

— Неугомонный, мой сын, ты сегодня сядешь за стол? — поинтересовалась тетя Таня, когда Степка щегольски проплыл мимо окна веранды, где мы, собственно, и трапезничали.

— Не могу, мам! Я вот этой милой девочке обещал, что подрежу ветки в их саду. Пойду, пока не стемнело.

— Сдурел? — поперхнулась я копчёной щучкой, которой меня угощал дед этого ненормального. А ещё мне довелось узнать историю того, как он ее поймал. — Я же пошутила.

— Правда? Ну, извини, я уже настроился.

И пока я выскользнула из-за стола, Воейков вышел за калитку и направился к нашему с бабушкой дому.

— Вернись сейчас же! — возмутилась я. По-моему, он даже глазом не моргнул. — Степ, не смешно!

– А я похож на комика?

— Ладно! Хорошо! Тогда я буду мозолить тебе глаза.

— Да, пожалуйста! Я не могу быть против того, чтобы созерцать тебя рядом. А ещё… — , он остановился, задумавшись. — Да! Я найду тебе занятие тоже.

— Вообще-то я уже себя отпарила, накормила, так что мне только на боковую.

— Я тебя ещё раз свожу в баню и ещё раз попарю.

— Фу, Степ, ты что такой развратный стал?

— Кудрявая, — он самодовольно улыбнулся, — вообще-то скрытый подтекст во всем ищешь ты сама. Я ничего вообще такого не сказал. А если ты о сексе, то в бане этим аниматься тяжело. Там высокая температура и быстро выдыхаешься.

— А ты пробовал? — тянул меня кто-то за поганенький язычок.

Вот представлять Степку с другой девкой совсем не хотелось. Более того, внутри вспыхивала пожаром собственническая ревность. Такая, что даже не дышалось нармально. Вот откуда такая реакция?

Как сказала бы бабушка: «Мужика тебе нужно, голубушка моя». А мужика не было. Нормального не было. Ненормальных хоть пруд пруди вокруг, но мы же Царевна и царевичьи выходки мало кому приходилось по душе. А кому терпелось, не по сердцу был. И за это, опять же, спасибо моей Рите, которая с детства мне внушала одну простую истину: «Никто не сможет любить тебя больше, чем ты сама». Отсюда и самооценка выше носа и любовь к себе всепоглощающая. А для любимой себя, естественно, не жалко ничего. И опять же, цитирую Риту: «Если очень хочется, значит ДА». И тут уже никакие доводы не важны.

И тело, руководствуясь вышесказанным, на данный момент, спустя полгода после разрыва отношений со вторым моим серьезным парнем, жаждало чего-то. Чего! Я даже думать об этом боялась, чтобы ненароком не пойти у себя на поводу. Ничем это хорошим все не закончится. Хотя, помниться, кончалось у нас с Воейковым ооооочень даже хорошо. Вот только снова вести диалог с собой и насиловать себя идеей забыть… нет, этого снова я точно не вынесу.

— Было дело. Ты хочешь об этом поговорить?

— Твои сексуальные похождения меня точно не должны интересоаювать. Так ты все ещё летаешь? — поинтересовалась я, расположившись на скамейке, стараясь не смотреть на него. Хорошо, хоть футболку одел. Апрель всё-таки. Вечера холодные, как и ночи.

— Да, я все ещё летаю. Это моя профессия. Правда, сейчас после отпуска мне друг предлагает сменить классификацию.

— На подводную лодку пойти? — снова ершистая самозащита. Как ёжик тот, ей Богу!

— Нет! Летать на гражданских судах. Конечно, военные — это льготы, обеспечение тебя жильем и постоянные учения. Но сейчас, к двадцати пяти начал задумываться о том, будет ли моя жена с детьми таскаться со мной по гарнизонам.

— Если будет очень любить, то, думаю, будет.

— Возможно. Но я уже заранее знаю, что это и будет причиной скандала. Но пока ты не завоёвана, я имею возможность думать и выбирать.