Шрифт:
У Артемизии дрогнула маленькая темная родинка у верхней губы и в глазах мелькнула усмешка. Она молчала.
— А мне советует возвратиться на родину. Ты дала мне перед битвой правильный совет — ты отговаривала меня вступать в бой. Так посоветуй же мне и теперь, что следует делать, чтобы добиться успеха.
— Царь! — ответила Артемизия. — Трудно советнику найти наилучший совет. Но в настоящем положении тебе следует, думаю я, вернуться домой. Мардоний же, если желает и вызвался на это дело, пусть остается с войском. Если Мардоний действительно покорит ту землю, которую обещает покорить, и выполнит свой замысел, то это, владыка, будет и твоим подвигом, потому что совершили его твои слуги.
Ксеркс улыбнулся: как раз такой совет он и хотел услышать. Да, царица Артемизия, без сомнения, умнейшая женщина!
— Твой совет прекрасен, — сказал он. — Но я еще подумаю, как мне поступить. А ты, царица Артемизия, нынче возьми к себе на корабль моих сыновей, которые сейчас находятся в войсках, и отвези их в Эфес.
Артемизия, заверив царя, что выполнит его приказание, удалилась. Покинув царский шатер, она с высоко поднятой головой прошла мимо военачальников.
— Если бы царь узнал, как ты, убегая, потопила союзный корабль… — не стерпев ее надменности, начал было сидонский царь.
Но Артемизия, не замедляя шага, прервала его:
— Найди человека с этого корабля, который бы стал моим обвинителем!
И, усмехнувшись, прошла мимо. Она знала, что такого человека найти было нельзя.
Совет, данный Артемизией, укрепил решение царя.
— Выбирай каких тебе угодно людей из моего войска, — сказал он Мардонию, — и, если сможешь, осуществи свои замыслы, а я тем временем возьму Саламин.
Ксеркс глядел куда-то в узор ковра, пряча в глазах лукавство. «Пусть думает, что я затеваю новую битву. И все пусть так думают. А я буду подвигаться к Геллеспонту. Он еще и не знает, что я уже отослал туда свои корабли».
Видя, как царь прячет глаза, Мардоний еле удержал язвительную усмешку.
«Хочет обмануть меня. Не будет он брать Саламин. Он уйдет в Азию. Он думает, что я не знаю, что корабли уже отосланы из Фалера!..»
Мардоний горячо, бархатным голосом поблагодарил царя за доверие и поклялся, что он это доверие оправдает, даже если бы это ему стоило жизни.
ЦАРЬ ИСПУГАЛСЯ
На острове Саламин в лагере эллинов стояла напряженная тишина. Лагерь спал, не снимая оружия: персы могли напасть в любое время. Финикийские корабли перегородили Саламинский пролив. Ксеркс, раздраженный неудачей, может наброситься с новой яростью. Наученные опытом, персы уже не полезут в узкие проливы, они задумали другое — бросить сюда, на Саламин, сухопутное войско. Эллины умеют сражаться, но их мало… Их так мало по сравнению с армией персов!
Фемистокл проснулся перед рассветом. Сегодня ему приснился его маленький сын. Он требовал, чтобы отец достал яблоко, которое красным шариком висело на верхушке дерева.
«Я не могу достать яблоко, — говорил ему Фемистокл. — Не могу, видишь?»
«А ты протяни руку подальше и достанешь, — отвечал сын. — Я хочу это яблоко!»
Фемистокл тянулся, карабкался на дерево, ветки обламывались под его тяжестью…
«Так достал я это яблоко или не достал? — пытался он вспомнить. — Как же так? Надо было достать!»
Он вздохнул, закрыв глаза. Мучительно, неодолимо захотелось увидеть своих — и детей и Архиппу. Как-то они там? Придется ли им встретиться в жизни?
В его ушах еще звенел голосок сына: «Достань мне это яблоко!» Он улыбнулся мальчику, будто видел его перед собой. Как-то, замученный его своенравием и в то же время гордясь упорством его характера, Фемистокл сказал: «Мой сын — самый могущественный человек в Афинах. Я властвую над Афинами, а он властвует надо мной!»
Фемистокл встал и вышел из палатки. На крыше храма, что стоял над морем у южной оконечности острова, алели окрашенные зарей черепицы. В лагере слышалось неясное движение, там и сям загорались костры.
Фемистокл поднялся на холм посмотреть, как подвигается плотина, которую устанавливают персы. Тяжелые темные корабли стояли сплошной стеной поперек пролива. Отсюда персы полезут на Саламин…
Вдруг в голубом серебре моря возникла черная триера. Она неслась от берегов Аттики. Фемистокл поспешил в лагерь — видно, есть какие-то новости. Афиняне встретили его восклицанием:
— Персидский флот ушел из Фалер!
— Бежал ночью!
— И царь?
— Нет. Только корабли! Явился вестник от Еврибиада:
— Фемистокл, Еврибиад зовет тебя!
Военачальники быстро собрались к Еврибиаду, возбужденные, недоумевающие: почему персы вдруг побежали?
Решение было принято тут же: в погоню за персидскими кораблями!
Эллинские корабли всей стаей поспешно бросились догонять персов. Но у Кикладских островов они потеряли персов из виду.
Еврибиад направил свой корабль к острову Андросу и вышел на берег. Вслед за ним вышли на берег и все военачальники. Фемистокл, возбужденный погоней, гневно бранился вполголоса. Когда надо догонять и уничтожать врага, проклятый спартанец Еврибиад останавливает флот! Сколько еще терпеть это спартанское верховенство?..