— Я боюсь услышать там правду, — призналась она. — Что я действительно рожу уродца.

— А по-твоему, лучше сидеть и ждать?

— Я… не знаю.

Не знает она. Я тоже, кстати говоря, не знаю. Тут уж личный выбор каждого, зависящий от его собственных чувств. Счастлив ли ты в неведении или же спокойнее жить, когда знаешь, что тебя ожидает? Я бы хотел знать правду, но вот Саки, видимо, относилась к первому типу.

— Ладно, давай, ешь уже. У нас ещё дело есть, — вздохнул я, доставая набор первой помощи в маленьком мешочке.

— Какое? — слегка настороженно спросила она, поглядывая на этот мешок.

Вместо ответа я лишь похлопал себя по щеке, кивнув на неё. Надо было что-то делать с этой раной, уж слишком она глаза мозолит.

Я был страшно не выспавшимся, всё же жёсткий стол не мог сравниться с пусть и не самой лучшей, но всё же кроватью. Это подтолкнуло меня на мысль, что стоит, в принципе, задуматься о покупке даже не матраса, а новой кровати, хотя бы самой дешёвой. Не думаю, что Франц, хозяин дома, будет очень против того, что я обновлю ему немного мебель.

Нет, я не раздумывал надолго приютить Саки, просто решил, что стоило бы немного улучшить собственные жилищные условия. Всё-таки сон был едва ли не самым важным в жизни человека периодом, к которому стоило подойти со всей ответственностью.

По крайней мере, я именно об этом и мечтал, когда ехал на базу. Ехал на автобусе, так как сегодня была не моя смена дежурить с Бурым. Можно сказать, что я работал сверхурочно, однако мне за это и платили. К тому же, бумажки были не таким уж и сложным делом. То, что я вчера видел, тянуло на пару часов, после чего можно будет уже и выспаться на диване.

Однако этому было не суждено сбыться. Стоило мне увидеть на посту сразу четверых, а не двух бойцов, как в сердце закрались неприятные чувства, а в голову — мысли. А позже они подтвердились тем, что в штаб-квартире было столпотворение. Ну как столпотворение, я видел перед собой всю команду Бурого, которые стояли в куче и что-то обсуждали. От них чувствовалась какая-то тяжёлая атмосфера. По количеству не хватало всего одного.

— Шрам, — Фиеста, естественно, заметила меня первой. И как ей это удаётся? — Явился.

— Не запылился. И тебе доброе утро, Фиеста, — я подошёл поближе, почти все по очереди бросили на меня беглый незаинтересованный взгляд, как бы обозначая, что меня заметили.

И стоило мне протиснуться в их узкий круг, как сразу стал виден предмет интереса. Вернее, предмета было два.

Первый — коробка. Второй — предмет в коробке.

Голова.

Я лишь поморщился, хотя внутри всё едва ли не перевернулось, требуя выпустить завтрак наружу. Всё-таки немного опухшая окровавленная голова без туловища — зрелище не для слабонервных, которых среди нас не было, кстати говоря. Да и понять, кому она принадлежит, тоже не составило труда.

Ряба.

От этого внутри всё ещё раз неприятно сжалось и перевернулось. И теперь уже не из-за отвращения, а от осознания того, что я только вчера с ним разговаривал. Только вчера я видел это лицо, но ещё живое и жизнерадостное, а теперь он передо мной. Мёртвый. И меня смущал не факт того, что его убили, — я уже как насмотрелся на смерти, так и принимал в убийстве активное участие, — а странное ощущение, что я его только вчера видел живым, а сейчас… вот так.

Другими словами, меня шокировала его отрезанная голова. Слишком зрелище было не из приятных и сюрреалистичных из-за непривычки к подобному. Казалось, что сама голова, что лежит в коробке, вот-вот заговорит с нами.

— А Бурый знает? — спросил я, нарушив тишину.

— Уже звонил, — кивнул Панк.

— А где нашли?

— А тебя это должно ебать? — сразу же угрюмо посмотрел он на меня.

Я подозреваю, что агрессия некоторых людей связана с моим возрастом. Они видят перед собой подростка, которого не принимают за силу, не боятся и, как следствие, ни во что не ставят. Считают, что раз я младше, то обязательно тупее, не имею права голоса и мной можно помыкать. Оттого их злит, когда я задаю вопросы по делу, которое, по их очень авторитетному мнению, меня не касаются, и не пытаюсь заткнуться, когда они мне это приказывают.

Но дело в том, что просто они тупые. Увы, но это так. Я сам себя за умного не считаю, но мне хватает мозгов это понять.

— Тебя вообще не должно волновать, что или кто меня ебёт, — холодно ответил я.

— Ты не охуел, чмошник? — вытянулся он.

— Я не помню, чтоб позволял тебе вообще так со мной разговаривать или давал повод.

— Повод такой, что своё ебало раскрываешь, когда не положено.

— Тогда почему бы тебе, дружок, нахуй не пойти с таким поводом и там с ним не остаться? — поинтересовался вежливым тоном я.