Других ориентиров у меня не было, а бард оказался совсем никудышным шпионом.

— Дрищавый твой свет. То есть, как это ты не умеешь читать следы? — возмутился я.

— Я тебе что, следопыт? — проворчал бард, но под моим взглядом сразу стал оправдываться, — Ну, там, залезть под юбку городской чиновнице, проникнуть в дом купца, подслушать разговоры на приёме… Это ведь тоже навыки, разве нет?

Я на это ничего не ответил. Пришлось выбрать тот маршрут, который казался самым подходящим варварскому обонянию. Тем более, Виол объявил, что слышал девчоночий крик в той стороне.

Бард кряхтел передо мной, сгибаясь под весом двух мешков и копья, но торопливо шуровал через высокую траву, даже умудряясь что-то натренькивать на лютне.

Позади меня шла чародейка, у которой я всё же забрал дорожный мешок. Надо поберечь будущего мага.

Время от времени Креона оглядывалась назад, её глаза подозрительно блестели, и она тайком утирала слёзы свободной рукой. В другой руке она тащила тонкий посох, сделанный из копья, у которого мне пришлось срубить наконечник, иначе она отказывалась его брать — что-то чародейка стала плохо к копьям относиться.

Вдали над обозом поднимался дым. Похоронить Тиару времени не было, но погребальный костёр мы ей устроили достойный. Кстати, трупы упырей горят достаточно хорошо, а некоторые тёмные маги даже топят ими печи.

— При всём уважении к твоей подруге, Креона, — ворчал Виол, — Видит Маюн, это отличный сигнальный костёр. Можем ещё повесить флаг на спину, чтоб нас рассмотрели.

— А бренчать на струнах безопаснее, хорлова ты падаль? — сразу же огрызнулась чародейка.

— Да что ты понимаешь в музыке, северные твои ляжки?

— Только то, что она не должна звучать в чистом поле, когда уходишь от погони.

Я усмехнулся, слушая их пререкания и разглядывая нагруженную спину барда. Так-то, за нами ещё никто не гнался, а вокруг пожара трава может ещё выгореть, и это заметёт следы.

К сожалению, ветер дул от нас, и, если там будет маг с сильным чутьём, он сможет учуять. Но попробуй это сделать, когда вокруг воняет гарью.

А вот насчёт барда и вправду надо подумать, нужен ли мне в компании этот шпион. Зачем он увязался за мной — не только же из-за упругой задницы чародейки?

Ну, по крайней мере, сейчас от него была явная польза — он шёл впереди.

— С тобой у меня больше шансов выжить, — вдруг обернулся и сказал Виол, словно услышав мои мысли, — Ты не замышляешь против Раздорожья, да ещё можешь быть свидетелем, когда мы выясним, что тут творится.

Это самое «мы» меня резануло… Глупец думает, что это он решает, кто с кем идёт. Уж тем более, я не собираюсь тащиться куда-то в суд и докладываться напыщенным франтам.

— Ты читаешь мысли? — спросил я.

— Я же бард, чую настроение.

Хмыкнув, я спросил:

— Кстати, почему Раздорожье? Я думал, столица — Моредар.

— Только южная. Это Трое-Цария, варвар, — отчеканил Виол, — Три царя, три столицы. Раздорожье главнее, так издревле повелось, но его царь подозревает, что тут, на юге, замышляют это исправить.

— Неудивительно. Глупо думать, что никто не захочет больше власти.

— Но только не ценой измены.

— Теперь понятно, — проворчал я, — Хладоград на севере, Раздорожье в центре, Моредар на юге. И все представлены царями.

— Истинно так.

При этом я помнил, что Бросские горы тоже находятся на севере, причём это немалые территории. Они намного правее Хладограда, за широким заливом, но также являются частью Троецарии.

Я на ходу развернул карту. Ага, там единственный городок в предгорьях — Калёный Щит, а южнее расположился только Камнелом. Крупный город, но к броссам отношения уже не имеет, и он далеко не столица.

Получалось, если провести между тремя столицами линию, то Бросские горы будто бы сами по себе, остаются в стороне. И я сразу сказал об этом барду:

— Так эти броссы… кхм… мы, то есть. Мы подчиняемся Троецарии?

— Конечно. Броссы — хорошие воины, а их сталь самая лучшая во всей Тахасмии, — он перехватил мой вопросительный взгляд, — Тахасмия — это наш континент. Вокруг ещё много стран.

— Ясно. Так получается, у броссов столицы нет? Они не обижаются?

— Ещё как обижаются, — подала голос колдунья, — И цари их особо не жалуют.

— Ну, видит Маюн, это старая история, — заспорил бард.

— Вам на юге виднее, что у нас на севере творится, — проворчала Креона.