– Все здесь, – проговорил он, – сотни, тысячи и миллионы судеб. Это место есть, и в то же время его никогда не было. А если тебе очень надо что-то узнать о человеке, тебе надо всего лишь найти его колонну. Для этого тебе придется хорошенько об этом человеке подумать, представить его себе. Но повторюсь, я всего лишь посох. Я не знаю всего об этом месте…

– Но как? – Катя растерялась. – Здесь столько колонн… Как найти нужную?

– Я не знаю. – Берендей протестующе поднял вверх руки. – Я не Доля!

Катя заглянула в Ярушкины глаза, васильковосиние, испуганные. По залу пробежал сквозняк. Порывистый ветер с шелестом скользил между янтарных колонн. Катя пригляделась. Нет, это не ветер. Это колонны, словно гигантский конвейер, медленно проплывают мимо нее, перестраиваясь и перемещаясь по определенной, заданной один раз и навсегда траектории.

Когда все стихло, они оказались в центре небольшого круга, ограниченного лесом янтарных колонн.

В глаза бросилась одна. С ней явно было что-то не так: золотые песчинки, крупные, размером почти с виноградину, почти не перемещались. Они будто бы замерли в прозрачном растворе. Со дна медленно, будто ил на потревоженном озерном дне, поднимался черный песок, постепенно заполняя все внутреннее пространство колонны.

Ярушка обреченно потупила взгляд, как-то поняла, что эта колонна – ее судьба.

– Но золотой песок у нее еще есть. – Енисея пригляделась.

Берендей печально покачал головой:

– Что толку от этого? Его слишком мало… – Он с интересом прищурился.

Катя подошла вплотную к янтарному столбу, постучала по нему кулаком, словно проверяя на прочность, внимательно осмотрела все стыки между плитами.

– Что ты ищешь? – поинтересовался Берендей, наблюдая за ней.

– Это как-нибудь открывается?

Каменный человек улыбнулся одними глазами:

– Тебе зачем?

– Хочу добавить сюда золотого песка.

Берендей, все так же улыбаясь одними глазами, отрицательно покачал головой:

– Это категорически запрещено! Переносить песок из одной колонны в другую нельзя. Ты можешь нарушить равновесие в мире.

Катя резко к нему обернулась:

– Послушай, это мой храм, верно? И здесь я устанавливаю правила!

Берендей внимательно посмотрел на девочку:

– Как знаешь. Но помни, что у всего есть свои законы. Законы Судьбы не ты устанавливала, не тебе их и нарушать, – и он дотронулся до аккуратного завитка чуть ниже середины колонны.

Янтарные плиты скрипнули и раскрылись.

– Катя, погоди! – Ее руку перехватила Ярослава. Она необычайно серьезно смотрела в Катины глаза. – Не надо! Я не хочу этого, да и ты можешь сделать еще хуже.

Катя покачала головой:

– Я не только Доля, я еще и человек – я не стану отдавать чью-то удачу, но могу поделиться своей, и это мое право!

С этими словами она взмахнула руками, и перед ней оказались небольшие песочные часы. Ярослава прижала руки к груди, зажмурилась.

– Катя, боязно. Как бы хуже не было… – прошептала Ярушка.

Мелкий золотой песок тоненькой струйкой стекал из верхней чаши в нижнюю. Катя с усилием открыла верхнюю крышку и высыпала в ладонь добрую половину золотой пыли. Затем она аккуратно вытряхнула песок внутрь Ярушкиной янтарной колонны. Восходящий поток подхватил его и вознес вверх, легко смешавшись с угольно-черной пылью. Тонкая золотая струйка отчетливо проступала, но особенно не повлияла на цвет внутри колонны.

Катя нахмурилась, приготовилась отсыпать еще песка. Енисея остановила ее:

– Погоди. Ярушка, ты мой лучший друг, ты мне как сестра, которой у меня никогда не было, прими и от меня небольшой дар.

Она сделала такое же движение, что и Катя несколько мгновений назад. Перед Катей возникли еще одни песочные часы с золотым порошком, из которых Енисея достала пригоршню песка и высыпала его внутрь колонны. Еще одна золотая струйка закрутилась в угольно-черном пространстве, завертелась водоворотом.

Следом Истр и Олеб сделали так же, и вот уже четыре золотых потока возносились ввысь, размешивая и разбавляя черную пыль.

– Ребята, что вы делаете? – Ярослава заплакала. – Теперь у вас все изменится в ваших судьбах, все может сложиться совсем не так, как вы хотели и мечтали.

Катя следила за медленно закручивающимся в тугую спираль золотым песком:

– Что от сердца дано, то вернется сторицей! Так мне всегда мама говорила. И, думаю, теперь я знаю, что она имела в виду.

Наполовину заполненные песочные часы Енисеи, Олеба и Истра, да и ее собственные, с шелестом заново заполнились золотым песком.