По залу пробежала волна удивления. Могиня с ужасом и нескрываемым отвращением наблюдала за сестрой, но, почувствовав вдруг необъяснимую тревогу, резко повернулась и увидела голубоватый свет в глубине зала.

– Енисея! – ахнула она.

При этом Велимудр, побледнев, схватился за сердце.

В легком золотистом облаке неспешно проявлялись фигуры: две мальчишеские, с оружием наизготовку, а над их чуть согнутыми, готовыми к атаке фигурами возвышалась натянутая, словно струна, девичья фигурка. Рядом с ней, почти одного роста, – две светловолосые девочки: одна в длинном прямом платье, с вышитым воротом и рукавами, и длинной косой, перевязанной яркой синей лентой, другая в узких брюках и мальчишеского кроя рубахе. Чуть поодаль от них, с любопытством озираясь, – темноволосая девочка, младше других на вид, с короткими лохматыми косичками, смуглая и широколицая.

Золотистое облако неторопливо таяло, пропуская в зал тепло и чуточку света.

– Кто-то что-то сказал? – Мара холодно уставилась на группу подростков.

– Не смей ее трогать! – отчетливо повторила Катя в зловещей тишине.

Мара, прищурившись, мгновение ее разглядывала. Их взгляды встретились: искрящийся лед и серо-голубое море. Катя с трудом выравнивала дыхание, пытаясь обуздать страх. Понимание, что она сейчас идет против самой могущественной богини древнего мира, да еще и в присутствии ее подданных, да на ее территории, лишало ее всякой решимости… От страха у нее перехватило дыхание.

Одна надежда грела – возможность в любой момент сбежать в храм Доли. Если, конечно, этот фокус пройдет во второй раз.

– Не смей трогать Ирмину, она имеет право на честный суд, – проговорила Катя, из последних сил надеясь, что поступает правильно.

Души умерших согласно закивали, кто-то даже прошелестел:

– Девочка права, любой имеет право на честный суд.

Катя, воодушевившись, добавила:

– Мы принесли тебе то, что ты обронила в нашем мире, то, что искала в нем эта ведьма. На, возьми его.

Она кивнула стоявшей рядом с ней Енисее, та раскрыла ладони. На них, величественно поблескивая, покоился каменный ритуальный кинжал с сильно изогнутым лезвием. Оно искрилось в полумраке, темные блики играли на затейливых завитках гравировки. Черные письмена на гладко отполированной поверхности мерцали таинственно. Кинжал приобрел необыкновенную яркость, словно осветившись изнутри, и медленно растаял в руках Енисеи. В то же мгновение он проявился на открытой ладони царицы ночи.

Мара аккуратно взяла копьё в руки. Удовлетворенно хмыкнула. Небрежно взглянув на Катю и ее друзей, коротко приказала:

– Уничтожить!

Матово-черное море духов всколыхнулось и, взвившись к сводчатому потолку, острым клином бросилось на них. С глухими хлопками из зала спешно исчезали многочисленные колдуны и маги. Тени умерших стремительно таяли, не желая становиться свидетелями жестокой расправы. Но были среди них и те, что встали стеной на пути духов.

Со змеиным шипением духи отпрянули на миг, рассыпались по каменным плитам поземкой, но взмыли к потолку и свились в новый клубок. Они яростно обрушились на ребят сверху, из-под потолка.

Катя и ее друзья не шелохнулись. Каждый раз, когда черная лавина падала, над их головами появлялся ярко-голубой купол, который защищал их от черного морока.

Все новые и новые духи прибывали в тронный зал, просачивались сквозь нефритовые плиты, проступали из-за колонн. Угольная волна набирала силу.

С каждым новым ударом сиявший над головами подростков купол вздрагивал все громче, а сами они переглядывались все тревожнее. Местами по его прозрачной поверхности пролегли косые трещины. Кое-где голубая сфера с гулом разрывалась, пропуская внутрь тонкие струйки черного пепла. Он безжизненной пылью оседал на одежды людей.

Олеб, Истр и Енисея, переглянувшись, приготовились к схватке. Аякчаана, зажав уши, с визгом упала на колени и, съежившись, замерла, то и дело испуганно поглядывая на потолок.

Катя, все это время державшая посох Велеса перед собой, крепче взяла его в руки. Под защитным куполом их волшба работала отлично. Что случится, когда он падет, никто не знал.

Но в случае чего у них с собой есть и секретное оружие.

Ярослава достала из-за рукава узелок с золотым песком, отогнула уголок и высыпала из него на ладонь пригоршню. Посмотрела наверх, примеряясь. Словно черные вороны, кружили над ними духи, то опускаясь низко и шелестя темными одеждами, то взмывая вверх.

Купол гудел, серебрился… и со звоном растаял. Черное море, взревев, ринулось на них.

– К бою! – крикнул Олеб.

В плотной мгле, окутавшей подростков, мелькала голубоватая сталь их мечей. Истр, Олеб и Енисея едва успевали отражать удары – духи падали на них, дразнили, выматывая и заставляя нервничать. Катя, вооружившись своим посохом, размахивала им, отбрасывая черных духов одного за другим.

Ярослава, не выпуская из виду Аякчаану, временами подкидывала в воздух золотую пыль, от которой духи с визгом разлетались врассыпную. Аякчаана, все так же сидя на коленках, суматошно собирала с каменных плит и подбрасывала в приближающихся духов крупицы золотой пыльцы, выскользнувшие из рук Ярославы. Духи, повизгивая, отпрыгивали в сторону.