На этот раз реакции со стороны адмирала не последовало. Он продолжал молча смотреть на Крейга холодными глазами.

— Как и мальчик, ваш отец, может быть, еще жив. Неужели вы хотите отнять у него шанс родиться заново? Я прекрасно понимаю, что чувствовал ваш отец, когда принимал свое решение, но искупление вины может быть только в жизни, а не в смерти. Неужели вы действительно хотите лишить его этой возможности? — Крейг для убедительности своих слов сделал шаг вперед и раздавил валяющийся на полу шприц, который Владимир использовал несколько десятков лет назад. — Он ввел себе эликсир. Он хотел жить.

Рука адмирала нервно дрогнула. В глазах промелькнуло сомнение.

Мэтт снова встрял в разговор, надеясь окончательно переубедить Петкова:

— А как насчет маленького Маки? Ваш отец не побоялся подвергнуть эксперименту мальчика, которого считал приемным сыном. Он хотел, чтобы ребенок остался в живых. Если вам безразлично, что произойдет с вами или вашим отцом, подумайте хотя бы о судьбе мальчика.

Петков вздохнул и прикрыл глаза. В комнате повисла гнетущая тишина. Наконец адмирал устало произнес:

— Код дезактивации состоит из набора букв. Их нужно сначала ввести в строго определенном порядке, а потом повторить операцию в обратном порядке.

— Говорите, — поторопил его Крейг. — Пожалуйста. Петков открыл глаза.

— Прежде чем я скажу вам код, вы должны пообещать мне, что выполните одну просьбу.

— Какую?

— Со мной вы можете делать, что хотите, но оставьте мальчика в покое, позвольте ему жить нормальной жизнью.

Крейг пристально посмотрел на адмирала.

— Конечно, нет проблем.

— Никаких исследований. Вы сказали, что используете его для получения эликсира. Не делайте этого. — Он показал на ряд шприцев с янтарного цвета жидкостью. — Этих доз вам будет достаточно.

Крейг кивнул:

— Я обещаю.

Петков снова вздохнул.

— Советую вам записать код на бумаге.

Крейг вытащил из кармана миниатюрное устройство.

— Цифровой диктофон, — пояснил он. Петков пожал плечами.

— Код звучит так: L-E-D-I–V-A-Y-B-E-T-A-Y-U-B-O-R-G-V. Крейг прокрутил запись.

Адмирал кивнул:

— Да, именно так.

— Отлично.

Крейг вскинул пистолет и нажал на курок.

Выстрел в тесном помещении прозвучал как взрыв гранаты. Несколько шприцев от сотрясения раскололись.

От неожиданности Мэтт отскочил назад и уставился на Крейга изумленными глазами. Его в очередной раз поразила жестокость и бессердечность оперативника ЦРУ. Стоявший у двери солдат, повинуясь тайному сигналу, выхватил у Мэтта из рук винтовку. Второй спецназовец направил на него оружие.

Петков продолжал сидеть на полу. Обезглавленное тело отца распласталось поверх его ног. От выстрела в упор замерзший череп разлетелся на куски, как фарфоровая ваза.

Мэтт продолжал сверлить Крейга яростным взглядом. Тот лишь пожал плечами:

— Нечего было выпендриваться.

20 часов 49 минут

Виктор склонился над телом отца. Осколки черепа разлетелись по всей комнате — они виднелись на его одежде, на полу, на полках. Один из осколков рассек ему щеку, но Вик тор не чувствовал боли и продолжал завороженно смотреть на изуродованное тело.

Еще мгновение назад в нем теплилась надежда, что какаято часть отца продолжала жить и функционировать, находясь в состоянии «спячки». Теперь же все его надежды рассыпались в прах, как мелкие кусочки замороженного черепа.

«Он снова мертв».

Прошло столько лет, а боль ощущалась не менее остро. Грудь ныла от нестерпимой боли, но слезы на глазах так и не навернулись. Он выплакал все слезы по отцу, когда был маленьким мальчиком. Больше их у него не осталось.

— Отведите обоих в тюремные камеры, а потом доставьте туда женщину с мальчиком, — приказал Крейг одному из солдат.

«Мальчик…» Виктор очнулся от забытья.

— Вы обещали, — окликнул он Крейга хриплым голосом. Тот на секунду застыл у двери.

— Я сдержу слово, если вы мне не соврали.

20 часов 50 минут

Адмирал медленно поднялся с пола, и Мэтт заметил, что в нем еще оставались силы. Руки Петкова были связаны так, чтобы он не мог дотянуться до монитора на запястье.

Под конвоем двух солдат пленники направились в тюремный блок.

Мэтта обуревали тяжелые мысли.