– Ну, это уж мистика, - решилась возразить Аля, и вдруг неожиданная идея озарила ее.
– Слушай, - вдохновенно сказала она, - а может, тебе родить ребенка? Говорят, дети скрепляют семью.

Лиза ответила так непонятно, что Аля всерьез испугалась: уж не сошла ли она с ума?

– Ребенок?
– повторила Лиза.
– Я все боялась, что он будет черным... Ты не помнишь, кто из великих сказал: "Всего превыше - верен будь себе"?

Аля не помнила.

– Вот и я об этом забыла, - горько сказала Лиза и вытерла слезы.

ЭПИЛОГ

– Вот это да-а-а, - изумленно протянула Лиза.
– Сколько же вы на все на это угрохали?

– И не говори, и не спрашивай...

Ира весело засмеялась, и, как всегда, вслед за ней расхохотался Борис. Теперь, когда он здорово растолстел, он казался, при его росте, совсем великаном - добрым, могучим и сильным. Впрочем, Ира после рождения второго ребенка тоже поправилась и, как ни старалась, потом уж не похудела. Да и как похудеть, когда в доме что ни день - пирожки, котлеты, свинина, запеченная в тесте, - надо же кормить Бориса и девочек, и как же при таком изобилии самой удержаться? Станешь, пожалуй, толстой! Ну да все ее и такой любили.

– Тридцать пять лет отгрохали вместе. Это вам не кот начихал, - важно заметил Борис.

Вместе с Ирой он торжественно восседал во главе обильного, роскошного даже стола - слава Богу, времена, когда все вдруг исчезло и магазины пугали своей зияющей пустотой ко всему, казалось бы, привыкший люд, были наконец позади, - слева и справа сидели их взрослые дочери, похожие обе на мать, только тоненькие, а рядом - зятья и внуки.

– Жаль, нет уже Михаила Филипповича, - пригорюнилась Лиза, разглядывая сквозь бокал люстру.

Вспыхивали и сияли в хрустальных гранях разноцветные блики.

– Я его не очень знала, - сказала Ира.
– Ты с ним общалась чаще. Но легенды о нем передавались из уст в уста. Помнишь, когда проходили историю Древнего мира, перефразировали афоризм римлян: "Император - отец своих подданных"?

– А как же! "Декан - отец своих подданных"!
– подхватила Лиза.
– А не очень знала ты его потому, что была спокойной, серьезной студенткой: не было причин тобой заниматься. Потом ты вообще отчалила в Китай и заканчивала уже Пекинский университет.

– Да уж, этот мне пекинский диплом, - скривилась Ира.
– Хорошо, что Михаил Филиппович призвал всех нас поднапрячься и получить второй, МГУ.

– Сейчас-то что, - вмешался в разговор Борис.
– Сейчас диплом - не самое главное. А вот до перестройки, когда испортились отношения с Китаем, что бы вы все с этими азиатскими корочками делали?

– А помнишь нашу песню?
– оживилась Ира.
– "Декан, как жизнь, на все дает прямой ответ - улыбкой или строгим взглядом... Не обижай ты нас, скажи нам лучше "нет", молчать не надо..."

– Еще бы! Это как раз, когда отправляли всех за границу.

– Ребята, - тяжело встал грузный, седой Борис.
– Прошу всех наполнить бокалы. Есть еще повод выпить: у Лизы вышла очередная книжка, и не коммерческое барахло, как у многих нынешних переводчиков, а серьезный, настоящий роман. Настоящего писателя!

– Но за коммерческое барахло, как я слышал, хорошо платят, - подал голос финансист Костик.

– За английских классиков тоже платят неплохо, - информировала Костика Лиза.
– И даже в начале девяностых, когда все мы подыхали с голоду, я никогда не опускалась до переводов случайного.

– Что значит "случайное"?
– спросил тот же Костик, недавний вдовец, приглашенный Ирой специально для Лизы.

Конечно, это была их с Борей тайна, но Лиза сразу ее разгадала, отозвала Иру в сторону и прошипела сердито:

– Если ты еще когда-нибудь примешься меня сватать, я тебя, Ирка, убью!

– Ну уж и сватать, - виновато пробормотала Ира и, струсив, посадила Костика подальше от Лизы.

Однако Костик и через стол приставал, правда, пока - с вопросами.

– Я имею в виду дамские поделки, детективы, ужастики и прочую белиберду, - объяснила Лиза.

– А что в них плохого?
– задирался Костик: очень ему Лиза понравилась.
– Все читают. Поглядите в метро! От серьезного люди устали, хочется отдохнуть.

– Настоящая литература для отдыха не предназначена, - раздумчиво сказала Лиза.

– А для чего она предназначена?
– не унимался настырный Костик.

– Для очищения души, - помедлив, ответила Лиза и, желая быть справедливой, добавила: - Конечно, есть прелестные сочинения Джерома, юмор Аверченко, Тэффи. Это и отдых тоже, но лишь частично.
– Она с сожалением посмотрела на Костика.
– А про людей вы так напрасно: читают и серьезную литературу, иначе издатели не заказывали бы переводов серьезных книг.